Есть ли жизнь в коммуналке

В ваннах жителей коммуналок на Доброхотова можно помыться под дождем.

 

Запах жаренного лука, скандалы за "право первого чайника" - возможность раньше всех вскипятить воду по утрам, коллективные праздники по любому поводу, вечная путаница с чужой обувью и бельем… В центре, где большинство коммуналок давно проданы, перепланированы и превращены в частные респектабельные квартиры для новой "знати", луком больше не пахнет - пахнет большими деньгами.

 

Но то - центр. А в менее респектабельных уголках столицы и сегодня можно найти немало коммунальных квартир. И даже целые кварталы, где они представляют собой самое обыденное явление.

 

Академгородок. Верхние этажи "хрущевок" на улицах Доброхотова, Семашко и прилегающем бульваре Вернадского. Изначально их предназначали для поселения молодых, но уже семейных аспирантов. С перспективой переселения - потому что уже тогда никто не считал коммуналки пригодными для постоянной жизни людей. Говорят, в то время здесь было очень интеллигентно. Молодежь нянчила детей, а попутно спорила о космогонической теории, пела про тайгу и тайком обсуждала самиздат - в кухнях, где уже завелись первые тараканы.

 

Время рассеяло "научный" колорит коммуналок Академгородка. Их комнаты были удобным "довеском" при обмене жилплощади, в те времена, когда квартиры нельзя было покупать и продавать, а потому вскоре здесь появилась особая прослойка разведенных людей. Шли годы, "хрущовки" ветшали, а "коренное" население коммуналок пыталось всеми путями переселиться в другое, полноценное и настоящее жилье. К началу девяностых эти псевдо-квартиры превратились в социальную резервацию для киевлян, которые не нашли свое место под новым рыночным солнцем. Здесь оседали бедные и больные люди, сломленные житейскими горестями, жертвы квартирных махинаций, алкоголики и одинокие старики. Или провинциалы, которым не по карману платить за жилплощадь получше. Типовые коммуналки, расположенные на пятых этажах в домах № 6, 8, 10 по улице Доброхотова имеют до девяти небольших комнат, две общих кухни, по два туалета и душа и один длинный общий коридор. На слух этот перечень звучит вполне даже пристойно. Вероятно, также рассуждают столичные чиновники, которым стоило бы посмотреть на ту жизнь, которую влачат здесь "коммунальные" киевляне.

 

В парадных дома Доброхотова, 10 пахнет ядом - от тараканов. Это настоящее бедствие. Насекомые бегают по кухням даже днем - а ночью они ходят там строем, как на параде.

 

- Это еще что, а в доме рядом и клопы есть, - сообщают нам местные бабки в глубине старого садика. Одна из них совершенно непритворно крестится при упоминании кровососов.

 

Лестничные клетки ободраны и зарисованы похабными надписями какой-то доисторической эпохи. Полноценный ремонт, видимо, не делали здесь с тех самых времен. На верхнем этаже лестница упирается в одни единственные двери - вход в коммуналку. В одном из парадных ее украшают сразу шесть разномастных звонков - на любой вкус. А вот в торце дома дверь в "общую квартиру" даже не запирают. Мы открываем ее и свободно проходим в темный коридор, чуть не спотыкаясь о реликтовый телевизор и прочий хлам. Старинный электросчетчик над дверью мерцает крохотными разрядами - как оказалось, он непрерывно "коротит"! Какой-то глубокий старик смотрит на нас через приоткрытую дверь своей комнаты, а потом запирает ее, кряхтя и ругаясь. Из другой комнаты выходит Дмитрий - подтянутый тридцатидевятилетний киевлянин, с татуировками на плечах.

 

- Я бизнесмен… Работаю на рынке, - представляется он корреспондентам "Газеты…", а затем начинает знакомить нас с реалиями современной киевской коммуналки.

 

Дмитрий живет здесь с 1994 года, вместе с женой-инвалидом и двенадцатилетней дочкой. Его девочка и еще двое детей этой коммуналки, вынуждены мыться в душе, где падает дождь и снег - через сквозные отверстия в потолке можно высунуть руку прямо на крышу дома. Зимой эти отверстия забивают, но вода все равно пробивается вниз - в квартиру. Огромные подтеки на потолках смотрятся едва ли не банальными мелочами на фоне этих диких сквозных дырок. Особенно подтекает туалет, стены которого украшает коллекция разноцветных индивидуальных кругов для унитаза - еще одна характерная деталь любой коммуналки…

 

- Живем дружно, ссоримся редко, - говорит нам Дмитрий. - Стараемся помогать тому, кто послабей.

 

Коллективизм - то, чем традиционно спасаются жители бедных коммунальных квартир. По одному здесь не выжить. В кухне, над раковиной висит расписание дежурств по уборке на 2006 год. Говорят, его никто не нарушает - нерадивых Лоханкиных, из коммуналки, воспетой в "Золотом теленке" Ильфа и Петрова, здесь не найти.

 

Стены кухни украшают нарисованные цветочки и плакаты с Софией Ротару. Дмитрий смущенно поясняет - певица прикрывает собой очередные дыры. Приоткрываем один плакат, и оттуда стремительно разбегается тараканья стайка…

 

Власти давно обещают помочь этим людям, но даже не удосужились отремонтировать неработающий умывальник. Вот только подарили "коммунальщикам" две новых электроплиты. С некоторых пор они вообще игнорируют жалобы на эту нечеловеческую жизнь. Пятидесятилетняя Валентина неоднократно писала в ЖЭК и прочие городские инстанции, но так и не добилась никакого конкретного результата. Она ведет нас за собой, чтобы показать свою крохотную, торцевую комнату.

 

- Живу здесь с 1999 года. Вместе со взрослым сыном. Обманули нас с этой коммуналкой, теперь пропадаем - старая власть нас хотела снести, а новая вообще забыла… Посмотрите - разве можно так жить?

 

В комнате очень сыро. Зимой здесь стоит постоянный холод. Рябой от подтеков потолок с вывернутой, сломанной люстрой, как бы прогибается внутрь. Кажется, что его можно запросто проткнуть пальцем. Посреди "квартиры" сушится белье, а столик возле кроватей завален целой горой лекарств. Валентина, и все прочие жители коммуналки страдают от целого букета хронических болячек - начиная от гайморита.

 

- У нас еще народ приличный. Держатся все. А вот в соседней коммуналке дверь в ванну на замке держат,

 

- Зачем?

 

- А чтобы жильцы-алкоголики там не мылись, - такими словами провожает нас к вечно раскрытым дверям коммуналки Дмитрий. Его жена-инвалид стоит в очереди на нормальное жилье. Давно, и без всяких реальных перспектив. В будущем нет никакого просвета, однако, надо отдать должное, эти люди выживают, воспитывают детей.

 

Дверь коммуналки закрывается. Сломанный счетчик дружески мигает нам на прощанье. Киев. 21-й век.