Говорите проще, битте!
Филологи Германии обеспокоены трендом к упрощению разговорного немецкого языка, филологи Австрии — засильем «германского немецкого».
Не так давно в редакцию немецкой газеты «Цайт» пришло взволнованное письмо читательницы Арианы Гер. Газета опубликовала его под заголовком «Спасите сильные глаголы!». Каждый, кто знаком с основами немецкой грамматики, сразу поймет, о чем речь. Глаголы в немецком языке делятся по типу спряжения на три группы — слабые, сильные и неправильные. Если слабые спрягаются в настоящем и прошлом временах по стандартной и довольно простой схеме, то со сложными и неправильными глаголами, как следует из их названия, все наоборот. Ариану Гер, как филолога, встревожила не только тенденция склонять в разговорной речи сильные глаголы по парадигме слабых, но и попытки придать этому безобразию статус нормы — мол, язык всегда развивается в сторону упрощения и от архаичных словоформ надо избавляться. «Я убедилась, что и без того небольшое число «уцелевших» сильных глаголов продолжает сокращаться из-за неграмотного употребления, когда услышала в разговоре: «Dem Hans leihte ich mein Auto» («Я одолжил Гансу свою машину»; по правилам здесь надо говорить lieh. — Ред.). Мне стало больно, когда я услышала, как мать учила своего сына, что bratete (а вовсе не briet) является правильной формой прошедшего времени глагола braten (нем.: жарить — Ред.). Далеко не каждого возмущает подобное поругание сильных глаголов. Изучающие немецкий язык приняли бы такую форму с распростертыми объятиями», — пишет Гер.
Действительно, немецкая грамматика в известной степени сложна. В Германии, где проблема интеграции в общество иммигрантов является одной из самых острых, это понимают. В стране действуют около 80 лингвистических бюро, занимающихся продвижением так называемого легкого немецкого языка. Их специалисты, по сути, переписывают самые различные тексты — от Библии до договоров о найме жилья, — следуя строгим правилам: использовать короткие слова (в отдельных случаях делить их на части дефисом), избегать длинных предложений, пассивных форм, отрицаний, условного наклонения и т.д. Например, один из разделов партийной программы Христианско-демократического союза звучит на «легком немецком» приблизительно так: «Германия должна быть безопасной страной. Мы хотим: Больше над-зора. Видео-камерами. Преступники должны бояться. Что их поймают. И что их накажут». На официальных сайтах уже целого ряда официальных учреждений Германии существует раздел «читать на легком немецком», предназначенный для тех, кто плохо знает язык, а также для лиц, испытывающих трудности в чтении.
Следует сказать, что сам немецкий язык (прежде всего, разговорный) испытывает влияние языков, на которых говорят иммигранты, — прежде всего, турецкого. Об этом в интервью «Цайт» рассказала социолингвист Диана Мароссек. По ее словам, в среде берлинских школьников возник особый социолект — смесь немецких и турецких слов и грамматических структур. «Как и турецкий язык, этот социолект отказывается от артиклей и предлогов: Gehst du Bus? Kommst du mit Kino? Wir gehen Disko («идешь автобус?», «идешь кино?», «идем дискотека». — Ред.). Есть и так называемые просодические признаки: отрывистая речь, гортанная, возбужденная мелодика, особенно в ситуациях, когда дело касается вопроса престижа говорящего», — говорит Мароссек. Интересно, что турецкий или арабский синтаксис для формулировки вопросов и ответов, по ее словам, не нарочно используют даже те из берлинцев, которые не проживают в «районах мигрантов». Мароссек предполагает, что этому способствует сам берлинский диалект немецкого языка, для которого характерно порой опускать предлоги там, где они должны быть.
Тем временем на тренд к упрощению, вернее к унификации, жалуются носители еще одного варианта немецкого языка — австрийского. «Австрийский немецкий язык притесняется. Типичные слова все больше заменяются «федеральнонемецкими». Это не только неправильно, но и не нужно. У нас достаточно своих слов!» — заявляет в интервью «Цайт» языковед из университета Граца Рудольф Мур. Его коллега, профессор германистики из Венского университета Петер Визингер, провел простой эксперимент. Он раздал студентам картинки с изображениями и попросил подписать их. Треть студентов подписали лестницу так, как ее называют в Германии (Treppe), а не в Австрии (Stiege). То же касалось целого ряда других слов. Специалисты замечают, что хотя среди австрийцев все еще принято здороваться словами Grüß Gott (Боже, благослови. — Ред.) и Servus, но в офисах и пивных все чаще звучит короткое и нейтральное Hallo (привет!). «Причина в медиа, их влиянии, в дублированных фильмах и Интернете. Язык молодежи все больше характеризуют англицизмы и слова из верхненемецкого языка», — говорит Визингер.
Многие австрийские лингвисты настаивают на том, что австрийский — не диалект, а полноценный вариант немецкого языка, отличающийся целым рядом специфических слов и грамматических особенностей. В одной из местных радиопрограмм языковед из Венского университета упрекнул переводчиков, работающих в органах Европейского союза, в том, что они говорят только по-немецки, а потому часто недопонимают австрийских политиков.
Недавно министерство образования Австрии распространило в школах специальную брошюру для преподавателей. В ней приведены ряд статей, обосновывающих естественность преподавания на австрийском немецком, а также ряд дидактических материалов. «Это правильный шаг. Но, к сожалению, даже в этой брошюре корректные местные слова называются разговорным языком. Это плохо с точки зрения говорящих — этакое социальное унижение по признаку языка», — сетует Рудольф Мур.
Источник фото: flag/Shutterstock
Автор: Юрий Рыбачук
