«Коммерческий капитал опустошит украинскую землю»

— За все годы независимой Украины разговоров о земельной реформе было намного больше, чем дела. Говорим: главная цель — сделать сельхозработника собственником земли. Так сказать, хозяином на земле.

Реформировали КСП, раздали людям акты на землю как на способ производства. Но при этом поставили этого "хозяина" в такое положение, что он не может быть хозяином ни земли, ни производимой продукции, ни земли как способа производства. Мы ушли от наемного работника в колхозе, т.е. безземельного крестьянина. Пришли же к частному закрытому или открытому акционерному обществу, в котором крестьянин вдвойне бесправный, так как он все так же наемный рабочий, однако у него даже нет права претендовать на рабочее место. По сути, мы второй раз наступаем на те же грабли, что и при колхозном способе отношений. В сущности, тип организации труда — как при колхозной системе, так и при нынешней — является заводским. И вот вопрос: в какой еще стране в АПК используется заводской принцип организации труда? Ответ: таких стран не существует. Даже в кооперативы мы умудрились вклинить этот пресловутый заводской принцип. Наши кооперативы не имеют ничего общего с кооперативами в западных странах. Хотя коллективные формы труда там, безусловно, существуют. Но они совсем не такие, как у нас. Это не общество с ограниченной ответственностью, это и не акционерное общество. Это особенная организационно-правовая форма, но при этом коллективная.

 

— И каковы же тамошние "колхозы"?

 

— Например, во Франции и США есть фермеры-одиночки, но есть и объединения фермеров. Во Франции количество уже объединившихся законодательно ограничивается десятью фермерскими семьями, а в фермерском корпоративном хозяйстве США число участников ограничивается 37-ю держателями внутренних акций — т.е., 37-ю физическими лицами. У них, как и у нас, объединения фермеров — собственников земли — являются юридическими лицами. Но наше коллективное хозяйство платит налоги, и физические лица, которые в этом хозяйстве работают, тоже платят. А как платят те 37 американцев, создавшие коллективное объединение? Само объединение вообще не платит никаких налогов — их платят только физические лица. Высчитывается доля каждого в общей прибыли, потом эти деньги поступают на личные счета — и уже с них платятся налоги государству. Вот вам и разница между нашей системой и системой в США. Их государство понимает, что свою прибыль оно получит от сильного производителя на рынке, а не от двойного налогообложения, как это делается у нас. Да и вообще ни в одной стране нет в АПК структур, где существует двойное налогообложение.

 

— А куда делись их посредники, те, кто делает бизнес на доставке продукции от производителя до потребителя?

 

— Государство позаботилось, чтобы их, по возможности, вообще не было. Например, во Франции 58 тыс. фермеров выращивают зерно. Они его свозят на 70 кооперативных элеваторов. Это цепочка, через которую проходит 25% всего зерна. Эти элеваторы построены с участием государства, но принадлежат они товаропроизводителям, т.е. — все тем же кооперативам фермеров. Потом это зерно свозится в огромный портовой элеватор в департаменте Ла-Рошель, построенный на средства все тех же 58 тыс. товаропроизводителей плюс средства государства. Однако и этот элеватор также имеет "кооперативную природу", он не платит налогов, потому как не работает на свою "элеваторскую" прибыль. Он просто предоставляет место для повторной сортировки зерна, его деления на партии. Собственник зерна меняется только тогда, когда зерно попадает на корабль, до этого момента хозяином остается фермер. Все указанные этапы являются частью большого кооперативного хозяйства, которое помогает фермеру как можно быстрее довести товар до покупателя. Ценообразование по всей цепочке — по себестоимости, включая и транспорт. Подчеркну: отсутствие всевозможных посредников-паразитов — результат государственной политики. Законы у них такие.

 

— В чем же, кратко, суть таких хороших законов?

 

— Все земельные реформы в западных странах за последние сто лет проходили, конечно, по-разному, но имели одинаковую цель: тот, кто работает на земле, должен быть субъектом предпринимательской деятельности, а не просто собственником земли. У нас же собственник земли, по сути, не имеет реальных возможностей стать предпринимателем. Помните, в начале прошлого года многие покупали поросят в надежде откормить и выгодно продать? Цены на мясо тогда были высокие. Однако потом правительство решило с ними побороться, открыли границы для импорта, да и Россия ввела запрет на ввоз нашего мяса, и в конце года люди продавали свиней за сущие гроши. Кому же будет выгодно в этой стране быть субъектом предпринимательства в АПК при таких раскладах? Получается полная ерунда: хозяевам земли просто невыгодно с этой землей что-то делать!

 

— Но что конкретно должно сделать наше государство?

 

— То же, что сделало и делает любое нормальное государство — создать в стране нормальный, стабильный агрорынок. Нашей главнейшей проблемой является полная стихийность и неурегулированность аграрного рынка. У нас регулируется то, что не должно регулироваться, и наоборот, то, что нуждается в государственной поддержке, пущено на самотек. Есть четыре четких признака урегулированности или неурегулированности агрорынка. Первый — существование системы оптовых рынков, задача которых — выявление рыночных цен. Логично, что рыночная цена складывается на рынке. А рынок — это место, где сконцентрированы определенные группы продавцов и покупателей. Второй признак — специализация рынков. Например, где у нас складывается реальная рыночная цена на скот? А нигде — все решается на уровне отдельного продавца и отдельного покупателя. Цену формирует тот, у кого просто есть энная сумма денег на руках. Третий признак — оптимальные каналы продвижения продукции от производителя к покупателю. Т.е., наименьшее количество посредников, которые являются плательщиками налогов. Кстати, 76% украинского зерна проходит по каналам, которые в официальных документах принято называть "другие". Проще говоря, никто в точности не знает, что это за каналы. Т.е., нет речи об оптимизации каналов, нет и самих каналов. Наконец, четвертый признак — регуляторная политика государства. Ее у нас, по сути, нет. Здесь можно очень долго и подробно рассказывать, что наше государство должно регулировать, но упорно не регулирует. Один пример. В Закон о поддержке сельского хозяйства хотели ввести термин "залоговые закупки". Кстати, найдите логику в этом термине. Я не смогла. Еле убедили наших законодателей назвать все это "залоговыми операциями". Но это тоже неправильно. Потому что в законе написано: "под товарный кредит". Какая его функция в идеале? Когда крестьянин попадает в кабалу к финансовому капиталу, который ему деньги и одалживает? Правильно, весной, когда ему нужно сеять. Что же происходит у нас? У нас залоговые операции начинают производить во время уборки хлеба. К весне денег на кредит уже нет. И крестьянин попадает в зависимость от финансового капитала, у которого деньги есть всегда. Итак, залоговые операции — это, по сути, финансовая интервенция на рынок, производимая не тогда, когда это действительно нужно. Опять приходится констатировать полную некомпетентность людей, ответственных за АПК.

 

— Итак, цивилизованного аграрного рынка у нас нет. И если с первого января будет разрешено покупать-продавать пахотную землю, у нас не будет еще и цивилизованного рынка земли. Правильно?

 

— Правильно. Что изменит в нашем АПК возможность продавать и покупать землю как товар? Да ничего. Может только ухудшить. Собственно, земельный рынок должен быть организован на тех же принципах, что и сельхозрынок, о которых мы только что говорили, и которые у нас не соблюдаются. Если у нас за десять лет не появилось даже нормальной оптовой торговли, то что у нас готово для организации рынка земли? Чиновники говорят: а давайте сначала стабилизируем рынок, а потом уже будем что-то организовывать. Да они просто не понимают, что говорят! Ведь все организационные меры и вводятся для этой стабилизации.

 

Где у нас формируются цены на землю? Минимальные, ниже которых просто нельзя опускать? Какой государственный орган будет выступать интервентом на рынке земли, подобно Аграрному фонду в АПК? Где он?

 

— А почему государство должно быть заинтересованным в существовании минимальной гарантированной цены на землю?

 

— Людям, определяющим политику Украины, следует помнить одну истину. По оценкам ООН, сельское хозяйство отличает от всех остальных сфер предпринимательства то, что оно выполняет как коммерческие функции, так и некоммерческие. Весь мир придерживается концепции многофункциональности сельского хозяйства. А если приходит чисто коммерческий капитал, то автоматически все некоммерческие функции отпадают. Какие же некоммерческие функции есть у сельского хозяйства? Расселение (социальная), защита городов от чрезмерной урбанизации, защита крестьян от давления рынка, экологическая функция (сохранение полей, лесополос, природы в целом). Вообще, функции экологической защиты и расселения считаются одними из ключевых в структуре национальной безопасности в целом. Как говорят на Западе, на фермерах лежит функция "обустройства национального дома". Именно поэтому на Западе чисто коммерческий капитал не допускают к земле. Именно поэтому фермеры имеют такой уровень государственной поддержки во всех западных странах.

 

Главный принцип земельной политики должен быть таким: земля должна приносить пользу тем, кто на ней работает. Кстати, факты купли-продажи земли в западных странах очень редки и составляют максимум 1% общего оборота. Чаще всего она проходит в сделках в качестве залога, но не коммерческого товара. А у нас, в случае несформированности сельхозрынка, землю будут покупать просто, чтобы вложить свободные деньги, а не для ведения хозяйства. Однако земля — это не квартира. Сельскохозяйственная земля уже где-то с половины прошлого столетия практически нигде не имеет ценности как капитал. Потому что все сельхозпроизводство во всех странах в условиях индустриального производства является убыточным.

 

Сейчас у нас разрабатывается Закон о рынке земли. Но в нем заложена огромная ошибка — опять не прописана интервенционная роль государства. Нужно принять государственное решение из трех пунктов: 1) снять мораторий на продажу земли; 2) создать государственный фонд для кредитования покупателей земли; 3) покупать землю имеют право только фермеры. Если этого не сделать, то будет такой же хаос на рынке земли, как и на сельскохозяйственном рынке.

 

В США, например, начиная с 70-х годов запрещено несельскохозяйственным компаниям заниматься сельскохозяйственной деятельностью, а сельскохозяйственной считается компания, у которой 70% товарооборота составляют продукты сельского хозяйства. А у нас считается эффективным любой, у кого есть деньги. Абсолютно неправильный подход. Потому что такой инвестор вкладывает деньги только для того, чтобы получить прибыль в краткосрочной перспективе. Приход коммерческого (особенно — иностранного) капитала в Украину приведет к опустошению украинского АПК.