«Мир былых побед и усатых предков»
Как выглядит общая история глазами поляков.
«На далеких окраинах Речи Посполитой разыгрывается романтическая драма неразделенной любви сына казачьего атамана и прекрасной польки. Цепь печальных событий вызывает безудержный гнев отца молодых — атамана Тараса Бульбы, который огнем и мечом опустошает польские земли. Окруженный коронным войском он погибает», — так выглядит аннотация к польскому изданию гоголевского «Тараса Бульбы».
Это как раз тот случай, когда прямая речь лучше долгих описаний. Ведь классическое произведение Николая Гоголя впервые было издано в Польше лишь в 2002 году. Хотя другие его книги издавались, особенно в годы социализма, когда в школах изучали русский язык и литературу.
«Антипольский» Тарас Бульба
«Тарас Бульба в течение многих лет считался произведением «антипольским» и даже «поляконенавистническим». Только рассмотрение его с дистанции истории литературы позволяет польскому читателю ознакомиться сегодня с этой интересной повестью», — говорится в аннотации к книге.
Инициатором первого издания «Тараса Бульбы» в Польше была специалист по истории польско-украинских отношений Богумила Бердыховская. Она осторожна в словах. «Восприняли книгу нормально. Ее сопровождало обширное историко-культурологическое вступление профессора Януша Тазбира. Тираж был небольшой — не более трех тысяч экземпляров. Книга попала в руки людей заинтересованных темой и поклонников Гоголя. Общепольской дискуссии она не вызвала», — рассказала «k:» Богумила Бердыховская.
Фактически она признает, что Бульбе повезло. Попади книга в поле зрения польских ультраправых, без скандала бы не обошлось.
Что поляков волнует?
Польские ученые стараются быть предельно корректными. Когда разговор заходит о польско-украинских отношениях, они становятся скованными и переходят на суховатый язык, похожий на изложение материала в учебниках истории.
«В большинстве случаев польские и украинские историки сходятся в интерпретациях прошлого. Если и есть различия, то они непринципиальны», — говорит Богумила Бердыховская.
Доктор Петр Андрусечко добавляет: «В последние двадцать лет появилось много новых работ польских историков о временах Хмельницкого, о польско-украинских войнах тех лет, о 1917–1921 годах — времени так называемой Украинской революции. В этой связи пишут и о союзе Пилсудского с Петлюрой, и о польско-украинской войне за Львов и Галичину».
Андрусечко подчеркивает, что переосмыслению подвергся и межвоенный период, когда Польше принадлежали земли Западной Украины. «С одной стороны, историки описывают развитие украинского национализма, с другой — критикуют польскую государственную политику в отношении украинцев», — отметил он в разговоре с «k:».
Специалисты с ходу называют два десятка современных историков, которые сделали себе имя на украинской теме. Это профессор Владислав Серчик из Жешува, доктор Роберт Кузнеж из Академии Поморской в Слупске, Збигнев Войцик, Петр Кролл, Михал Климецкий, Анджей Сова, Януш Качмарчик, Ян-Яцек Бруски и другие.
Волынь — камень преткновения
Польские историки единодушны в одном — самой спорной страницей общего прошлого является резня на Волыни. Этот малоизвестный у нас эпизод поляками воспринимается особенно остро.
Речь идет о массовом уничтожении польского населения, развязанном ОУН-УПА в 1943 году. Польская сторона обычно называет от 30 до 80 тысяч погибших. Жертвы были и с украинской стороны. А в Украине заявляют, что, дескать, резня была обоюдной и от рук польской Армии Крайовой погибло от 2 до 3 тысяч украинцев.
«Антипольская акция ОУН-УПА на Волыни и в Восточной Галичине (в Украине это называется «Волынская трагедия») является настоящим камнем преткновения. Без переосмысления этого события трудно будет сделать следующий шаг в польско-украинских отношениях», — говорит Богумила Бердыховская.
А Петр Андрусечко отмечает, что переосмысление спорного момента уже началось. «Думаю, что постепенно переосмысление происходит. Если оглянуться на годовщину Волыни, которая была в прошлом году, то, несмотря на напряженность, было видно, что украинский дискурс поменялся, и это дает шанс на нормализацию дискуссии», — говорит Андрусечко.
Как видим, поляки ожидают конструктивного переосмысления лишь с украинской стороны. Их видение события однозначно. Сейм принял резолюцию о «Волынском преступлении», где отмечается, что убийства, совершенные ОУН и УПА, имели «характер этнической чистки с признаками геноцида». А число погибших в резолюции сейма выросло до 100 тысяч человек. Украинская сторона отмалчивается.
Украинский герой — предатель Польши
Как ни странно, украинцев и поляков больше всего сближает изучение эпохи гетманов и восстания Богдана Хмельницкого. Ведь, по сути, это одна героическая история, рассказанная с разных сторон. «Несмотря на войну во времена Хмельницкого, в этот период казаки также сотрудничали с Речью Посполитой. А многие польские вельможи были ополяченными украинскими князьями», — отмечает Петр Андрусечко.
Ярким примером такого вельможи является князь Иеремия Вишневецкий — воевода русский, которому было суждено войти в украинскую историю под прозвищем Ярема. Для поляков он — героическая фигура, ведь князь сражался против казаков Богдана Хмельницкого. А вот шляхтич Богдан Теодор Зиновий Хмельницкий для них — предатель. Ведь он вошел в сговор с крымским ханом, а затем с московским царем и вверг Речь Посполитую в войну.
Сегодня публикуются полемические статьи, был ли Хмельницкий предателем Польши или героем Украины. В частности, об этом размышляют специалист по истории украинского казачества Петр Кролл, профессора Генрик Виснер и Веслав Маевский.
«Конечно, Хмельницкий был предателем, но к измене его принудил сам король. Ведь Владислав IV не выполнил свои обещания казакам», — отмечает Веслав Маевский. Но все сходятся во мнении, что враг Речи Посполитой вполне может считаться украинским героем. Одно, дескать, другому не мешает.
Огнем и мечом
«Иностранцы часто удивлялись тому, что мы предпочитаем больше говорить о прошлом, нежели о настоящем или будущем, они объясняли это чрезвычайной любовью поляков к истории», — пишет профессор Вальдемар Лазуга.
Он объясняет любовь поляков к истории возможностью извлекать из нее то, что им по душе. «Даже в самые сложные моменты нашей истории можно было уйти в мир, всеми любимый, близкий и хорошо знакомый, — мир былых побед, усатых предков, изображенных на портретах, мир «древних» обычаев, коня и усадьбы на фоне идиллического пейзажа», — отмечает Лазуга.
Выразителем такого отношения к истории стал польский классик XIX века Генрик Сенкевич, автор исторической трилогии «Огнем и мечом», «Потоп», «Пан Володыевский». Его творчество сформировало отношение поляков к украинцам на годы вперед. Книгу Сенкевича носил в кармане Юзеф Пилсудский, когда, заключив союз с Петлюрой, вел войска на Киев.
«В польской армии было много добровольцев из интеллигенции — молодых людей, отцы и деды которых были повстанцами 1863 года. Они были воспитаны в традициях романов Генрика Сенкевича», — рассказал «k:» польский режиссер Ежи Гофман, который снял фильм «Варшавская битва» о событиях тех лет.
В его картине нет ни одного украинца, чтобы «слишком многого не объяснять» — дескать, об Украине нужно снимать отдельную картину. «Для такого фильма нужна хорошая литература. А ее нет», — считает Ежи Гофман.
Автор: Андрей Кислов
