Тихий Дом под Киевом

Уже глубокая осень, а здесь растут маки. А там, за домом, — лес. И озеро. И чтобы совсем не оглохнуть от тишины и все же заставить себя начать съемку, включаем Сержа Генсбура. В его пробирающий тембр вплетается наша беседа. Однако слова — всего лишь предлог вернуться в привычное русло. По нам и так видно, насколько здесь хорошо. Ольга Маньковская, хозяйка дома, с которой мы уже давно знакомы, говорит, что это место такое — хорошее, рассказывает об удивительных соседях и о том, что дом совсем не готовился к печати в глянце: он создавался для себя, по наитию, методом проб и ошибок, без науки и особых знаний. Буквально: нарисовали — стали жить. Здесь без иронии.

Проект действительно был нарисован и продуман Ольгой вместе с ее мужем Борисом. Все очень просто: два этажа и только необходимые помещения, натуральные материалы, минимум выразительных средств и максимум настоящих, правдивых вещей. Почти весь первый этаж заняла просторная гостиная, объединенная с зоной столовой и кухни. Прямо с порога внимание захватывает камин с изразцами косовской керамики. Разглядывать это желто-коричнево-зеленое полотно (традиционные для косовского гончарства цвета) — одно удовольствие: нет ни одной повторяющейся плитки. Все изразцы — ручная работа с узнаваемым почерком Галины и Михаила Трушиков. Интересная керамическая «история» и в зоне кухни. В стройный ряд современной настенной плитки вписано несколько старинных иранских изразцов из натуральной лазури, привезенных из Иерусалима. А прямо в тело деревянного стола вживлена сюжетная испанская керамика — винтажная плитка была найдена на развалах блошиного рынка в Бегуре.

О кухонной мебели тоже есть что рассказать: несмотря на то что это новодел, состарена она по-честному. Ольга была вне себя от восторга, когда от мастеров, устанавливающих кухню, услышала вопрос: « А вы что, старую мебель реставрировали? » Значит, не зря в ней так тщательно проделывали углубления, червоточинки и царапины, создавая эффект поточенности шашелем, — обманули даже наметанный глаз. А вот кирпич, из которого выложены декоративная стенка и «ножки» стола, — действительно древний: на каждом стоит клеймо 1845 года («ненужный» стройматериал выпросили при сносе одного из старых киевских домов). Везде на полу лежат «правильные» ковры — тот, что у камина, достался Ольге по наследству, другие были приобретены в антикварных лавках.

На втором этаже с тремя жилыми комнатами (спальня и две гостевые) все так же предельно просто — с простыми непростыми вещами. В неожиданно синей, средиземноморской спальне стоит раритетная печка-буржуйка (пока только как декор, но она рабочая). Здесь же — старый русский светильник из редкого цветного многослойного стекла с модными в середине XIX века китайскими мотивами. На стенах — привезенные с антикварного рынка в Пекине китайские эмали в тяжелых резных деревянных рамах. И ни одна из вещей не претендует на пафос музейного экземпляра: они здесь живые и органичные. Ими пользуются. О них заботятся. Их любят. А главное — они отвечают взаимностью, создавая атмосферу настоящего, теплого дома. Так убедительно, что враз забываешь, что дом этот только построен, что в нем еще много непроработанных деталей и не вошедших в съемку «закромов».