Что есть Истина для человека?

Никто не сомневается, что источник мудрости, правильного духовного опыта прописан в священном писании. Но возникает вопрос: развивалась ли библия синхронно с развитием человечества, либо, как убеждают богословы, она остается вечно непоколебимой констанцией истины, которую принято боготворить и принимать на веру такой, какой ее сотворил однажды высший разум? Вопрос   «Что есть Истина?»  ставит под сомнение незыблемый ответ, который заведомо заложен в Библии, но и который заведомо не имеет смысла, ибо для постижения его нужно иметь определённые жизненные причины и мотивы, т. е. находиться в свободе жизни.

Достижение истинного счастья, всей полноты духа не ограничивается лишь принятием истины как тайны и благодати религиозного бытия, а совершается в полном раскрытии жизни как одной из божественных возможностей найти её. Жизнь же, в свою очередь, не ограничивается лишь церковным осмыслением истины. Вся полнота постижения тайны жизни, безусловно, происходит через церковь – места духовного взросления. Церковь – символ духовного пути. Но мы часто вновь и вновь забываем, что церковь есть производная веросозидания, но никак не материальная добытийственность, пристанище, в котором «штампуют» истину независимо от человека.

Потребность искания Бога всегда существовала.   Человек  в древности просто не мог объяснить проявление высших сил природы и поэтому сводил неконтролируемую одухотворенность к небесной энергии, т. е. к Богу. Со временем идея Бога стала более приближенной к человеку, более направленной на человеческую свободу, потенциал и духовный источник. И церковь стала образом этого источника.

Здесь заслуга Иисуса Христа.   Христианство  запустило процесс гуманизации и духовно-нравственного преображения человека. Все это происходило под аккомпанемент соборного мышления. Соборное мышление – это данность нашего времени, которая подразумевает сохранение и реализацию духовного опыта человека. Но иногда богословское мышление просто не способно органично, со всем естеством проникнуть в природу человеческих исканий, убедить обычного человека в том, что нужно соблюдать библейские заповеди.

Это происходит по причине чрезмерно отвлеченного размышления лишь об откровениях Господних. Богословы превращаются в ортодоксов в самом ужасном смысле этого слова, ибо такие ортодоксы, увы, игнорируют множественность и разнообразность мира, принимая лишь единое божественное проявление в человеке. Таким образом, они становятся непонятны людям и, в принципе, помочь им не могут. Поиск истины есть основной симптом преобразования и изменения Библии. Библия есть символ обнаружения Истины, иначе бы ее просто не существовало.

Человек – универсальное, вечно отрывающееся существо, которое оставляет после себя свободу познанного мира. Но он не останавливается на месте. Его раскрывающаяся сущность основывается на вере в познание свободы еще непознанного мира. Именно этот непознанный, скрытый от нас мир и есть тайна бытия, которая тождественна нашему внутреннему духовному вечно раскрывающемуся существу, тождественна нашей собственной свободе и, в какой-то степени, тождественна поиску Бога.

Человек, познавая природу мира, тем самым   познаёт самого себя . Человек, познавая Бога, тем самым познает свою возможность его лучше узнать, т. е. открывает для себя царство свободного духа, прикасается к истинной свободе. Без таких условий, методов жизни и направленности духа невозможно стремиться к истинному слову, к истинной жизни, к истинному Богу. Все едино во Вселенной. И Бог хочет не больше узнать нас, чем мы его. И если люди церкви думают, что Бог знает нас, то это ложь и обман, ибо их знание о знании Бога о нас – невежество и церковная ересь, которая внушает человеку найти самый легкий путь стать верующим.

Вера  динамична: она действует вместе с нашими усилиями, преобразовывается синхронно с нашей свободой, побеждает всегда при условии преданности себе и своим духовным идеалам. Без данного экзистенциального опыта, опыта духовной свободы не появились бы заповеди и законы, которые мы так прекрасно понимаем. Как мы можем их не понимать, если они созданы под бременем жизненного страдания и духовной борьбы, под символом поиска Истины? Но «заповеди Божьи» эффективны лишь относительно, ибо писались и понимались человеком.

Наивно было бы думать, что вдруг, однажды, давным-давно они возникли из пустоты, как что-то прилетевшее сверху, независимо от нас. Нравственные принципы есть опыт человеческой свободы, не божественной, не иноземной, не инопланетной, а   человеческой . И созданы они нами для нас самих, для людей и будут создаваться для людей и дальше, но с условием сохранения и уважения опыта человеческого переживания.

А есть ли это уважение в нашем мире? Есть ли оно там, где защитники Бога равнодушны к искателям Бога? Есть ли оно там, где   фанатики религии  глухи к трогательному стихотворению маленькой девочки? Есть ли оно там, где защитники государства равнодушны к оппозиционерам? Есть ли оно там, где живая сущность человека заброшена на второй план «религиозного прогресса», в место, где еле заметно сверкают те самые заповеди. Есть ли оно там?

Бог не умрет, если с дерзновением позволить себе лучше понять, почувствовать Его в себе. Бог не умрет, если отдалиться от него, дабы приблизиться к себе. Бог не умрет, если сказать: «Библейские заповеди – это долг человека перед человеком во славу человека». Бог не умрет, если человек создаст своей верой, своим сердцем свободу нового понимания мировых заповедей во славу человечества. И именно за это Бог его и любит… Бог не умрет, ибо он не знает смерти.