Подать объявление

Что важнее: стабильный курс или инфляция?

Что важнее: стабильный курс или инфляция?
О том, куда идет украинская экономика, а также о сотрудничестве с МВФ «k:» беседовали с экс-заместителем председателя правления НБУ Сергеем Яременко.

Сергей Александрович, сейчас снова заговорили о том, что гривня переоценена. Сможет ли очередной транш МВФ способствовать укреплению нацвалюты?

Однозначного ответа на этот вопрос в сегодняшней ситуации нет. Смотреть нужно в корень проблемы — насколько политика, в целесообразности которой МВФ удалось убедить НБУ и правительство, способствует развитию отечественной экономики и стабильности гривни. Суть этой политики базируется на догме, что низкая инфляция автоматически приводит к высоким темпам экономического роста. В рамках модели, культивируемой МВФ, методом инфляционного таргетирования или борьбы с инфляцией является денежный голод, то есть ограничение денег в обращении. Но для нас такой подход неприемлем, потому что у нас — инфляция издержек, требующая совсем других подходов.

Каковы причины инфляции в Украине?

Первой причиной являются внешние факторы. Федеральная резервная система США печатает доллары, повышая ликвидность банковской системы. Но эти деньги в реальный сектор не направляются. Они идут на фондовые или сырьевые рынки. Вот мы и видим при стагнации мировой экономики непомерный рост фондовых рынков. То есть надувается очередной пузырь. В этих условиях растут цены на нефть, газ, металлы, что приводит к дополнительным издержкам производства. И те страны, которые не производят, а покупают такое сырье, в том числе и Украина, находятся в очень невыгодном положении. Второй фактор нашей инфляции — кредитные ставки внутри страны. Бизнес сейчас с трудом может получить кредит на пополнение оборотных средств, производит продукцию и закладывает эти же 20–30% кредитной ставки снова в издержки. К тому же высокая процентная ставка по кредитам означает, что у нас население превращается в рантье — можно заработать 15% на депозите, не прилагая никаких усилий. Хотя в реальном секторе прибыльность составляет 2–5%. Соответственно все ресурсы переливаются из реального сектора на депозиты без дальнейшего инвестирования. Если наши предприятия не производят товары, последние замещаются импортом. Третий фактор — это курс, потому что возрастает доля импортных товаров на внутреннем рынке. При такой монетарной политике, когда у нас внутренний сектор пребывает в денежном голоде, «короткие» и дорогие деньги можно направлять только на импорт. Дефицит торгового баланса будет расти. А это значит, что курс национальной валюты будет постепенно проседать. Таргетирование инфляции предполагает, что с ростом цен нужно бороться денежным голодом. Внутреннее производство еще больше падает, импорт увеличивается, и у нас еще один виток инфляции. И снова будут звучать заявления: значит, в системе много денег, нужно еще больше зажимать.

Почему выбрана такая политика?

Иностранным кредиторам наращивание импорта, к которому приводит инфляционное таргетирование, всегда выгодно. Они дают кредиты на покупку товаров из своих же стран, а внутри государства, которому средства ссужают, остается задолженность. В течение долгих лет у нас велась дискуссия: что же является нашим ценовым якорем — курс или инфляция. У власти была позиция, что ценовым якорем является курс. Поскольку он понятен и для частных потребителей, и для предприятий как экономический и психологический индикатор стабильности. В такой открытой экономике, как наша, именно курс часто выступает источником импортируемой инфляции. Но эта позиция всегда ослабевала во время кризиса, когда власть была вынуждена признавать, что не смогла удержать курс. А кредиторы могли более уверенно насаждать свою точку зрения. В таких же условиях таргетирование было навязано и в 2008 году. Да и ни в Нацбанке, ни в правительстве нет людей, которые готовы возражать. Минфин печатает деньги под входящую извне валюту.

Что должен был бы сделать Нацбанк?

Наиболее важной проблемой сейчас является именно простаивание финансового сектора. Почему он не кредитует экономику? В развитых странах элита представляет интересы финансового сектора, и там работает прямая связка: Центробанк — другие банки; предоставляется целевое рефинансирование. В нашей же стране элита представляет интересы реального сектора. То есть опекать банки и финансовую систему во власти некому. Более того, банки, тем более иностранные, у нас воспринимаются как враги. И инструменты — рефинансирование под конкретные проекты для поддержки и экономики, и банковской системы под низкие ставки не проводится.

Как должен был бы выглядеть этот процесс?

Примером эффективности связанного кредитования является ситуация, которая сложилась в 2010 году в машиностроении. Российские банки предоставили кредиты предприятиям, работающим в рамках производственных цепочек, сложившихся еще во времена СССР. Украинские банки эти заводы не финансировали. Но действия российских банков очень ограниченны: они могут заводить сюда только валюту от материнских компаний. А кредитование в валюте не очень приветствуется Нацбанком: после кризиса он вводит различные ограничения, например, по резервам, а гривни при этом для кредитования не дает. Дальнейшее развитие каких-либо проектов в экономике буксует из-за нехватки денег в национальной валюте. Этих противоречий не замечают ни в правительстве, ни в Нацбанке. Если их не решить, никакого роста в рамках той традиционной экономики, какая у нас есть, не предвидится.

Могут ли иностранные инвестиции активизировать экономический рост?

В кризисные периоды в мире вообще пропадает необходимость инвестиционной деятельности на территории других стран. Но у нас есть миф, что если денег для оживления экономики взять неоткуда, их можно получить в качестве инвестиций. При этом забывают о том, что внутри страны есть ресурсы, инструменты, механизмы. И ставят страну в зависимость от решения инвестора — строить завод или нет. А ему нельзя сказать, какой именно завод строить, потому что это определяется международным разделением труда. И мы просто просим инвестиций, хоть каких-нибудь. Демонстрируя, таким образом, что мы не управляем процессом. Вот нам в международной системе навязали сельское хозяйство. Товары народного потребления — Китай, high-tech — Япония, Европа, США. Потому и не будет у нас новых заводов Nissan или Toyota. Мы не вписываемся в их кластер. Но в сельском хозяйстве очень низкая добавленная стоимость. Более того, после открытия рынка сельхозземель возможен «аргентинский вариант», когда все наделы будут выкуплены мировыми монополиями, а местное население останется без работы, потому что для высокотехнологичной обработки тысяч гектаров не нужны сотни людей.

Какой же в итоге выход из ситуации?

Мы должны поднимать экономику своими силами, давать ей возможности для роста. Снижать монетарные ставки. А у нас занимаются только решением сиюминутных задач: снизить инфляцию и показать промышленный рост.

Оцените статью
0 голосов

Читайте также

Окна в квартире: на что смотреть при покупке или ремонте жилья в Одессе

Окна в квартире: на что смотреть при покупке или ремонте жилья в Одессе

М2 real estate запустило CRM систему для агентств недвижимости Leads

М2 real estate запустило CRM систему для агентств недвижимости Leads

Насосы для бассейна: как выбрать надежное устройство

Насосы для бассейна: как выбрать надежное устройство

Поделитесь вашим мнением
0 комментариев
Авторський канал ріелтора в Іспанії
Знайомтесь з Бенідормом, нерухомістю та стилем життя. Новобудови регіону, аналітика, інвестиції
Подробнее
+34624407828xxxx