Джамала поедет на "Евровидение", если президент попросит

Год прошел с тех пор, как самая голосистая и эпатажная певица Украины Джамала буквально «порвала» конкурс «Новая Волна» и стала для нас поистине событием года. Только вот на «Новой Волне-2010» нам услышать Джамалу так и не довелось, хоть в Юрмалу она таки приехала – вела дневники для ТРК «Украина»...

– Джамала, как же так? Почему победителя прошлогодней «НВ» не пустили на сцену в этом году?

– Мне это тоже очень интересно. Вразумительного ответа я так ни от кого и не дождалась. К выступлению в Юрмале я готовилась месяц: уже было пошито великолепное платье, сделана потрясающая постановка на новую песню It`s me, Jamala, получены визы, когда мне позвонили: «Извините, но ваше выступление отменяется».

Их версия – якобы планировался мой дуэт с Санди Сандоро, а Санди отказался. Но мы с Санди переписываемся каждый день в фейсбуке, и приезжать он не планировал – это факт. Мое выступление должно было быть сольным, тем более, что мы с Санди побеждали по отдельности, это не был дуэт.

– У вас есть версии, почему так случилось?

– Вообще никаких! Может, песня не понравилась? Можно взять другую, «их есть у меня»! С организаторами не ссорилась – в феврале на детской «Новой Волне» мы прекрасно общались... Самое обидное, что люди ждали моего выступления – я за месяц анонсировала премьеру этой песни! И кто «стратил»? Я «стратила». На Йомасе (главной улице Юрмалы. – Авт.) меня встречали люди: «Мы завтра придем!». Мне даже стыдно было им сказать: «Вы знаете, а я петь не буду...». Не надо меня любить, но хотя бы уважать надо. Может, я переоценила значимость Гран-при?..

– Ну, зато вас пригласили в Америку...

– Меня нашел через You Tube саундпродюсер Уолтер Афанасьев – он записывал лучший альбом Мерайи Керри и получил «Грэмми» за песню My hart will go on – я видела эти «Грэмми» у него на студии в Лос-Анджелесе. Он пригласил меня к себе, познакомил со своими музыкантами, я записывалась у него дома... Может, это выльется в альбом, может, просто в пару песен, но главное – я не кричала из Киева: «Эй, Америка, вот я!».

Они сами меня нашли, причем говорят, что им никогда не было интересно то, что делает весь пост-СССР – а тут они увидели что-то новое. Я не говорю, что сейчас соберу чемоданы и перееду в Лос-Анджелес – разве что поеду записать альбом. А писать его я хотела бы именно за границей: это совсем другое качество звука. Конечно, это определенные деньги, но хочется, чтобы никто не смог сказать: «Ну, вы же понимаете – Украина...».

– А еще в этом году вы встретились с Джудом Лоу...

– Ой, я ведь его большой фанат! А тут «Мартини» устроили вечеринку, где я пела в опере All that glam – у меня была главная роль Дивы, которая отвергала Джеймса Бонда. Джуд Лоу сидел в первых рядах вместе со всеми российскими «сливками». И когда в конце объявили: «Джамала!» – он чуть на сцену не вылез, так бурно аплодировал! Но самое интересное, что после представления он пришел ко мне в гримерку! А гримерки у нас были – ну, как всегда и везде – неудобные: тут же еда, костюмы... И он, в нереально красивом костюме, с двумя амбалами, пробирается ко мне через эти тарелки: «Браво!». Я чуть не упала! И самое обидное – в тот момент возле гримерки не оказалось ни одного человека с фотоаппаратом!

– Недавно вы расстались со своим продюсером Еленой Коляденко ...

– На самом деле, все это случилось не «вдруг»: все началось уже с октября. Обо мне снимался огромный фильм «Анатомия голоса», у меня как раз должен был быть большой концерт, ничто не предвещало беды.

Но в наших отношениях с Леной вдруг стало что-то надламываться. Она всегда говорила: «Я не продюсер. Я – твоя подруга, режиссер, арт-директор, я помогаю тебе». Но после «Новой Волны» все это вдруг пропало. Пока я пою – все клево. Как только спела – никого не интересует, как я добралась домой. Вплоть до того, что костюмы я тащу на себе. Но последней каплей стало то, что Лена стала вмешиваться в музыку: «Я хочу, чтобы ты перепела эту строчку, потому что она не несет мне света...». Опять же – все обсуждаемо, можно дать и свет, и тьму... Но таких моментов накопилось слишком много. Мы могли несколько дней не общаться. А для меня неискренность в отношениях неприемлема. Первой о том, что работать со мной не хочет, сказала Лена: я, мол, «стала дерзкой». В чем «дерзость»? В том, что я позволяла себе сказать: «Это платье я больше не надену – оно мешает мне петь. Помнишь, мы говорили о том, что я не модель на сцене? А вы с Назаром (Назар Дидык, бывший стилист Джамалы. – Авт.) хотите изощряться, как дизайнеры. Да, я должна выглядеть красиво, но пение для меня первично».

В общем, эта ситуация нарастала и вылилась в то, что мы расстались. И расстались не как подруги, хотя я очень благодарна и Лене, и Назару. Я очень хотела продолжать с ними работать, но хотела также, чтобы и они, люди творческие, видели во мне творческого человека. «Ты хочешь искать свое лицо? Ищи. Может, ты хочешь джаз попеть в клубе? Может, хочешь спеть оперу с симфоническим оркестром? Не вопрос».

Но для этого, может быть, надо было слишком любить меня... Сейчас я нашла человека, который полностью разделяет мой музыкальный вкус – это мой менеджер Игорь Тарнапольский. Это не значит, что он постоянно мне поддакивает – мы спорим, ищем компромиссы. Меня не гладят постоянно по голове, но смотрят со мной в одну сторону.

– А я вот еще слышала, что из-за вашей «звездной болезни» продюсер не пускал вас на «Евровидение»...

– Это уже перебор какой-то... О моей «звездности» могут судить люди, на чьих глазах я могу себя поедом есть после концерта... А на «Евровидение» я в прошлом году не захотела сама. Есть в этом какой-то шаблон: приехала Тина Кароль из Юрмалы – поехала на «Евровидение»... Не хотелось перебегать из конкурса в конкурс: ты не успеваешь даже выдохнуть! А когда музыку писать, когда экспериментировать? Но сейчас я о «Евровидении» подумываю. И то – потому что люди в интернете просят.

Слава Богу, в этом году отбор будет проходить не так, как в прошлом, когда мне позвонили за два дня: «Джамалочка, выручай, надо поехать на «Евровидение!». Я сказала: «Это все, конечно, хорошо, но несерьезно. Надо песню подготовить, номер, а если у меня не получится, все скажут: «А-а, ну конечно, и у Джамалы не получилось!». Да и на самом «Евровидении» в прошлом году был какой-то крах. Очень низкий уровень, это называется: «А ну-ка, кто проще!». Вообще, я бы поехала с удовольствием, если бы мне позвонил президент: «Джамала, выручай!». Хочется, чтобы такие конкурсы поддерживало правительство – даже если не материально, то хотя бы морально. Потому что, если ты приезжаешь с победой, все тебя гладят по голове: «Это же Украина!». А когда ты едешь... Как-то мало всех...

– Есть, опять же, слух, что у вас появился богатый спонсор...

– (Смеется). Нет, олигарха я себе не завела, скажу сразу. Наверное, я – слишком творческий человек и ограждаю себя. Или Бог меня ограждает... Во всяком случае, состоятельные люди относятся ко мне с уважением за мой талант. И иметь жениха из этой сферы я никогда не планировала – таким людям, наверное, сложно будет меня понять. Все равно для них пение – это что-то легкомысленное. Как раньше меня спрашивали: «Ты кто по профессии?» – «Певица». – «Не, ну мы все поем, а кто ты по профессии?».

– А вот если мечтать... Есть, все-таки, шанс, что вы получите вашу вожделенную «Грэмми»?

– Легко. Для этого, мне кажется, нужно не изменять себе. Как только ты начнешь все просчитывать, получится Леди Гага – чистая математика. Все рассчитано очень грамотно, но это не про музыку. Если же к этой математике прибавить хотя бы 70 % музыки, тогда может получиться Майкл Джексон. Он – не заканчивающийся исполнитель и гений. Вот и мне хочется делать что-то настоящее. Когда уже хочется сдаться, я всегда вспоминаю такой случай. Когда я еще была студенткой консерватории, меня пригласили в очень крутую музыкальную школу как педагога по вокалу.

И директор мне сказала: «Тут учатся дети очень богатых родителей». – «Хорошо». – «Им нельзя делать замечания». – «Ладно». – «Их нельзя отправлять домой, если они не сделали домашнее задание. И самое главное: наши дети любят петь песни Глюкозы». Тогда я сказала: «Спасибо, до свидания. Как вы не понимаете – они эти песни и так будут слушать! Дайте им другую музыку!». Это были хорошие деньги, я, студентка, жила в общаге, но сказала: «Нет. Я не буду делать то, во что не верю». Вот это меня всегда поддерживает. Я хочу сказать: есть что-то другое. И если вы не хотите об этом знать – я буду пытаться донести это до вас еще и еще раз. Насколько меня хватит...

Виктория АРОНОВА