Электронный реестр пациентов: как это будет?
И уже 25 июня власти пришлось разъяснять свою позицию из самой что-ни на есть "тяжелой артиллерии". В виде пресс-конференции первой замглавы Администрации президента Ирины Акимовой, и занимающейся в этой структуре медреформой – а также разъяснения Минздрава Украины.
Что ж, разъяснения были, действительно, нелишни. Так как указанное постановление КМУ, мягко говоря, несколько нечеткое. Так, данные, которые должны заноситься в Реестр, даны очень расплывчато. Понятно лишь, что в них должно быть именование медицинского учреждения, в котором оказывалась помощь больному, вид этой помощи, перечень назначенных лекарств (но лишь те, которые закуплены за бюджетные средства!), а также согласие пациента на обработку персональных данных. Но вот самый первый пункт, об этих самых "персональных данных", непонятен. Это что – всего лишь стандартные "фамилия, имя, отчество, адрес проживания"? Или же, все-таки, диагнозы, установленные пациенту, его жалобы, анамнез и прочее содержание обычной амбулаторной карточки – которое, собственно, и представляет главную ценность для врача при ознакомлении с меддокументацией? Тем более, что кабминовским документом предусмотрен обмен данными указанного реестра между лечебными учреждениями Украины.
Но вернемся к разъяснениями официальных лиц. По большому счету, они были направлены в лучшем случае против возможной растерянности в больницах по поводу документооборота. Дескать, не расхолаживайтесь – электронный реестр будет первично вводиться лишь в "пилотных регионах" (Винницкая, Днепропетровская, Луганская области и Киев) – а обычные "бумажные" карточки никто не отменял. Остальное так и осталось покрытым туманом. Судя по всему, авторы проекта и сами пока не очень представляют конечную форму его реализации – и примут ее методом "проб и ошибок".
"Во многом знании – много печали…"
Попробуем проанализировать указанное начинание сами. Первоначально причинами создания электронного реестра видятся минимум два фактора. Во-первых, в перспективе более широкого внедрения льготных цен на лекарства иметь возможность постоянного мониторирования объема и вида их выписки – а также контроля за возможными злоупотреблениями при этом со стороны рядовых врачей.
Во-вторых, электронный реестр в значительной мере перектроет лазейки для "накручивания" посещений. Ведь в настоящее время, за исключением особо популярных и дефицитных специальностей, "функция врачебной должности" (необходимое количество принятых пациентов за день, месяц, год) чаще всего безбожно врачами завышается. Ведь статистический талон выписывается лишь при первом в году обращении больного – а при всех последующих такой талон не обязателен. Ну а сколько раз в год такое повторное посещение произошло – рад, два, или десять – уже неизвестно. Вот и выходит, что по статталонам доктора посетило, скажем, тысяча больных – а по отчету в 5-10 раз больше.
Теоретически, такую "липу" можно проверить – но лишь перелопатив все карточки всех приписанных к поликлинике больных. Что является титаническим трудом даже для самых рьяных проверяльщиков. Зато, когда заработает электронный реестр – сразу станет видно реальное количество посещений у каждого врача. Тут уж сильно не "накрутишь" – во избежание очень серьезных неприятностей, как минимум, по финансовой линии. Если больной был, но лечение ему не назначено – то это явно "липа". А если назначено (а в реальности обращения не было) – куда ж делись выписанные за счет бюджета лекарства?
Однако принесет ли много пользы увеличения честности отечественной медстатистики? Да, на первых порах государство будет радо, что знание реальных цифр "функции врачебной должности" позволят резко сократить штаты недобирающих ее докторов. Или – уменьшить зарплату докторов наличных. Но, во-первых, сама эта функция, идущая с советских времен, давно находится за пределами здравого смысла. Так, норма времени приема на одного человека в поликлинике – аж 12 минут. (Для справки – в "Четвертом управлении", типа "Феофании", минимум на ВИП-больного – полчаса). 5 человек в час, 40 – за смену. О каком "качестве" оказания медицинской помощи можно говорить при таком раскладе – понятно.
А еще очень часто бывает, что не только "раз на раз", но и "год на год" по количеству больных не приходится. И, если сократить штатную должность, скажем, до полставки по причине "недоработок" – можно нарваться на ситуацию, когда, скажем, в период эпидемии гриппа такой "обрезанный" доктор просто не справится с резко увеличившимся потоком больных. Которых он просто юридически не будет обязан принимать – ведь ему ж за них теперь не платят. Особенно такая "прозрачность" ударит по поликлиникам небольших райцентров, где вынужденные приписки статистики давно стали неотъемлемой частью их работы. Как говорил еще библейский пророк Экклезиаст в одноименной книге "Во многом знании – много печали, умножая знание – умножаешь скорбь"
Кадры решают все
Не мене интересный вопрос – кто будет заниматься ведением электронного реестра? С учетом массовости начинания его должны будут вести сами врачи. Но многие ли из них обладают хотя бы элементарной компьютерной грамотностью? Даже только что выпустившаяся из институтов молодежь если и умеет работать на компе – то не благодаря несуществующим занятиям в ВУЗе – а собственной заинтересованности в разных там "Фейсбуках" и "Твиттерах". А уж о докторах старшего поколения и говорить нечего. В сельских райбольницах, часто, в электронике искушены разве что главврач, его заместитель, секретарь – да несколько статистиков.
А треть из 150 тысяч украинских докторов – вообще пенсионного возраста. Даже если послать их на компьютерные курсы (а кто их будет оплачивать, кто будет больных принимать за отсутствующих "курсантов"?) – качественное обучение отнюдь не гарантировано. Если сидящий за терминалом врач будет вместо "слепого набора" текста выстукивать его одним пальцем – пациентам, сидящим в очереди на прием, не позавидуешь.
Кстати, не позавидуешь им и потому, что "электронная карточка", как следует из разъяснений высоких официальных лиц будет введена не "вместо", а "вместе" с существующей. То есть, докторам придется заниматься кроме обычной "писанины" (на которую и так уходит львиная доля куцого времени приема) еще и писаниной электронной. Когда при таком раскладе еще и больным заниматься – тайна сия велика есть.
Не лишним будет поразмышлять и на тему технического обеспечения. Минимальная стоимость что компьютера в "бюджетной" компоновке, что такого же "бюджетного" ноутбука – где-то около 400 долларов. Привожу цифры специально в инвалюте – поскольку стабильность ее курса ныне находится под очень большим сомнением. Сколько там у нас докторов – 150 тысяч (ставок, вообще-то, на 50 тысяч больше). Умножим это количество на 400 долларов – получим 600 миллионов. Долларов – почти 5 млрд гривен по текущему курсу. Это без учета телекоммуникационных прибамбасов – вроде модемов, проводных и беспроводных сетей и прочего. И без учета печальной практики, увы, наблюдающейся в госзакупках, когда "тендерная" цена на товар оказывается порой ну очень завышенной в сравнении с общедоступными интернет-прайсами.
Да, внедрение достижений научно-технического прогресса – дело хорошее. Но почему-то кажется, что передовая статистика – все-таки не должна становиться главным приоритетом в сфере охраны здоровья, когда не хватает лекарств, медоборудования и других ее жизненно важных компонентов. Иначе может получиться, как в анекдоте советского времени. "На повестке дня колходного собрания два вопроса: о постройке сарая и о строительстве коммунизма. Поскольку дров все равно нет – постановили сразу приступить ко второму вопросу".
Секретность нам только снится
Ну а в заключении – несколько слов о "защите информации" в медицинском документообороте, о которой также говорится последнее время. Если уж даже сайты правительственных органов беззащитны перед хакерскими атаками - а персональные данные практически на каждого гражданина из вроде бы "закрытых" баз данных можно совершенно свободно обнаружить в Сети – о какой "защите" можно говорить? Тем более, что информация о здоровье человека, даже только на уровне выписанных ему препаратов, тоже может сказать о многом. Например, если больному выписывается антидепрессант или нейролептик – можно без труда сделать вывод о психическом нездоровье имярек. А есть еще, например, специфирчные препараты от ВИЧ-инфекции и т.д.. И попади такие данные в нехорошие руки – какой открывается простор для шантажа!
Да и работодатели, не исключено, не без удовольствия воспользуются данными о состоянии здоровья как своих работников, так и соискателей. Ведь каждый из них хочет иметь у себя исключительно здоровых "пахарей" – а не всяких там "хроников". Раньше в их арсенале было разве что ограничение возраста 35-40 годами – а теперь можно будет принимать решение более обосновано. И доказать ведь будет ничего нельзя: ну какая дискриминация, если базы данных то секретные – их же официально в отделе кадров нет.
Так что удивляться тому, что немало людей будут просто отказываться от попадания данных о себе в "электронный реестр", не приходится. Тем более, что такое право у пациентов есть. Но отказ значительного числа потенциальных членов от участия в указанной программе делает ее попросту бессмысленной. Впрочем, хорошо хотя бы то, что начинание решили опробовать лишь в "пилотных" регионах. Как говорится, "практика – критерий истины"…
