История столичных харчевен
Такие места называли "обжорками". Самая знаменитая из них находилась на Подоле, возле нынешнего памятника Самсону. Протоиерей Лебединцев, который был в Киеве по делам в 1833 г., писал, что это был целый "Обжорный ряд". Здесь продавались съестные припасы "горячие и холодные, жареные и вареные, борщ и каша в горшках, окутанных тряпками; были и печурки в земле, в которых пекли горячие блины". Позже в городе появилась еще одна популярная "обжорка", на площади при "Евбазе" (возле современной площади Победы). Здесь можно было обедать даже в долг, который затем приходилось отдавать с процентом. Клиентами уличных "обжорок" были лавочники, грузчики из порта, босяки, бедные чиновники, семинаристы… Цены тут были ниже, чем в кабаках или трактирах. Обед обходился в копейки. Правда, трапезничать приходилось под открытым небом, причем из грязной посуды.
Выбор кафе и ресторанов в Киеве был огромный. В начале ХХ века в городе насчитывалось около 350 трактиров и более 2 тыс. пивных. Писатель Николай Лесков вспоминал, что на всех улицах, от Михайловского и Софийского монастырей к Крещатику, стояли кабаки и пивные. Ими полнилась и Думская площадь (Майдан). Здесь, в частности, располагался "Ресторан для извозчиков", трактир "Париж", где любила кутить прислуга, а напротив него – ресторан "Олимп", где можно было послушать оркестр народных инструментов.
Трактирами раньше назывались не только пивные. В XIX веке так именовали рестораны, столовые, харчевни, буфеты в театрах и даже старинные гостиницы. В одном из таких "фешенебельных трактиров гостиничного типа", находившемся на Подоле, в 1780 году останавливался австрийский император Иосиф II, проезжавший инкогнито в Могилев, через Киев, на встречу с Екатериной II.
Как и ныне, в киевских ресторанах проходили не только банкеты, но и презентации. В конце XIX века в ресторане "Гранд-Отеля" на Крещатике публике представили новинку того времени – электричество. Немного позже, в 1886 г., ресторан на Думской площади показал горожанам новое изобретение – телефон.
В Киевских ресторанах можно было встретить знаменитую публику. Ференц Лист, например, во время своего визита в Киев в 1847 г., облюбовал ресторан "Белло" неподалеку от Контрактового дома. А актер Александр Вертинский предпочитал "Шато-де-Флер" и "Аполлон", где можно было не только поесть, но также послушать пение красивых девушек.
Популярностью среди киевлян пользовались и кондитерские. В XIX веке в кофейне "Семадени" можно было купить новое для тех времен лакомство – мороженое. Кофейню швейцарца Бернарда Семадени на Крещатике, напротив Городской думы, в Киеве знали все. Особенно впечатляло обслуживание: прямо рядом с залом находилась пекарня и цех, откуда посетителям поставляли свежие булочки, торты, шоколад. В кофейне стояли столики из мрамора, на трех ногах. Они были полностью исписаны цифрами, так как у Семадени собирались биржевые дельцы и просчитывали на столиках свои прибыли и убытки.
Впрочем, простому люду были доступны лишь "обжорки" и кабаки. В последних продавали водку, пиво и холодные закуски. Центром кабацкой жизни старого Киева был Подол. Правда, вскоре под давлением киевлян, кабаки переместили на окраины. Кабаки можно было узнать сразу: под освещенными окнами для приманки красовались пивные бутылки, бочонок сельдей, поставец с салом, ветчиной и тощей колбасой.
Хозяева кабаков снискали себе дурную славу фальсификаторов. Они подделывали вина, кофе, чай, водку, коньяки, и, конечно, колбасы, свидетельствует писатель и историк Анатолий Макаров. Газеты писали, что в Киеве имеются в продаже в громадном количестве колбасы, называемые "кабацкими". "Они начиняются жилами, жиром и разными отбросами, которые приобретаются хозяевами колбасных заведений в ресторанах, трактирах и проч. Для вкуса и запаха в колбасы эти всыпаются соль и перец. Продаются эти колбасы очень дешево. Чем и соблазняется бедный люд. Так, колбаса такого сорта, весом в 2/3 фунта, стоит всего-навсего 2 коп", – писала газета "Киевлянин". Интересно, что колбасы подобного качества можно купить в Киеве и поныне. Увы, за сто лет в этом отношении в городе мало что изменилось.
