Как выжить после зоны

Н о киевлянин Владимир Сокол уже 12 лет доказывает обратное – он помогает вернуться к нормальной жизни тем, на ком общество и родные поставили крест.

З а это время Володя создал 5 реабилитационных центров, через которые прошло 8 тысяч убийц, наркоманов, проституток, воров... Конечно, далеко не всем после реабилитации удалось зажить по-человечески, но есть немало примеров, когда бывшие зэки становились юристами, а наркоманы – успешными бизнесменами или просто счастливыми людьми. Да и сам Сокол – живой пример того, что горбатого не только могила может исправить. В 13 его осудили за разбойное ограбление, а в 18 он уже был правой рукой криминального авторитета крупной преступной группировки.

От того Вовки-бандита уже ничего не осталось. Ему 37, и у него счастливая семья – 29 летняя жена-красавица, которая во всем его поддерживает, и куча детишек.

Сашка – выпускник центра. Он за старшего, показывает спальню здешних жильцов

Он спокойно говорит о криминальном прошлом. «Я не боялся, когда нарушал закон, а теперь, когда живу честно, и подавно», – объясняет свою откровенность Сокол. Он пишет стихи, ставит спектакли (играют в нем в основном бывшие заключенные, и это один из методов реабилитации), то и дело цитирует библию. Говорит, что именно вера в Бога изменила его жизнь.

Воспитывал двор и сосед-рецидивист

Рос Володя в интеллигентной семье. Его отец был доктором биологических наук, но слишком рано ушел из жизни – мальчугану было всего 11. Володе после этой потери пришлось резко повзрослеть и научиться самому выживать.

– Отец умер внезапно от инсульта, мама после этого попала в психиатрическую больницу, а мы с сестрами (у меня их двое) остались одни, – рассказывает Владимир. – Через 8 месяцев, когда мама вышла из больницы, я был уже другим человеком – озлобленным и обиженным на весь мир. Меня воспитывала улица, а авторитетом и наставником был сосед, который прошел спецшколу, спецучилище, колонию. Он говорил: «Отсидишь, Володька, станешь настоящим мужиком». Но я так ни разу и не сидел – попадался, но откупали. Хотя первую судимость схлопотал еще в 13 лет за грабеж. Подельников тогда посадили – они старше были.

В криминальный мир, где играют по-крупному, Володя попал не без помощи старшей сестры. Она жила с одним из вожаков преступной группировки. Тот заметил подростка-босяка, и решил приобщить к делу.

– Это были 90-е, и быть бандитом было круто. Тем более, что таким пацанам, как я, это преподносилось совсем в ином свете, чем было на самом деле. Я считал себя Робин Гудом, – улыбается Сокол.

Бывшие зэки нанимаются к селянам на любую работу – центр самоокупаемый. За ту же электроэнергию реабилитирующиеся должны рассчитываться сами

– Мама-то не могла не знать, чем занимаются ее дети, неужели не пыталась наставить на путь истинный?

– Она все знала, не раз прятала оружие. Она же нашла мужа сестры в машине с шестью пулями в голове... Но она никогда не задавала лишних вопросов. Наверное, понимала, что никак не сможет повлиять на нашу жизнь. Но к 20 годам, глядя на то, как наши пацаны гибли непонятно за что, я и сам начал задумываться, что как-то неправильно живу. А потом пережил сильное разочарование. За границей мы перешли дорогу русской мафии. Меня и мужа сестры выкрали, четверо суток пытали. Думал, что пацаны весь город перевернули вверх дном, чтобы нас найти. С теми запасами оружия, которое у нас было, можно было весь город взорвать. Но нас никто и не пытался искать. Братва с чемоданами засела на границе и ждала, как решится вопрос. Нам чудом удалось спастись, но поломали и покалечили так, что несколько месяцев пришлось залатывать раны в больнице. Домой возвращался с мыслями, что нужно менять жизнь. Женился, но ничего не изменилось, разбой, выпивка, казино. Думал: «Родится ребенок и уж точно остановлюсь». Но все эти стимулы были временными, я не менялся.

Однажды, после какой-то встречи с очередным бизнесменом, тот предложил зайти в храм, – продолжает Владимир. – А я набожным был. Когда пацанов хоронили, организовывал отпевания, панихиды... Но в церковь не ходил, а тут зашел, и жизнь перевернулась. Сейчас это сложно объяснить, но я понял, что Бог есть и что я не сирота. Я стоял перед иконами, а в голове проносились эпизоды из жизни. Я простил всех людей, мне не хотелось мстить даже тем, кто нас пытал. Понял, что они такие же несчастные, как и мы. После этого прозрения жизнь кардинально начала меняться.

Бывшие зэки просили о помощи

Новую жизнь Сокол начал с раздачи старых долгов – решил отдать все, что украл. Десять лет отдавал. Долгов оказалось так много, что сбережений, накопленных за годы криминального прошлого, не хватило.

– В 25 лет я впервые пошел работать – разнорабочим на стройку. Это было единственное место, куда брали с 7 классами образования. Получал копейки, но был счастлив. Те деньги, которые были до этого, ничего хорошего не приносили. На что я их тратил? Выпивки, а пил серьезно – стресс так снимал, проститутки, казино...

Свиньи – это далеко не все хозяйство центра, есть здесь и коровы, и козы, и несколько гектаров огорода – с этого и кормятся

Там же, на стройке, Владимир столкнулся с теми, кто вернулся из мест не столь отдаленных. Пока тягали кирпичи, он рассказывал им историю своего «исцеления». Бывшие зэки загорались, решали и свою жизнь повернуть на 180 градусов, но на следующий же день снова шли кто за бутылкой, а кто и за дозой.

– А потом пьяные приползали ко мне на стройку и просили: «Давай что-то делать, так дальше нельзя», – вспоминает Сокол. – Тогда-то и родилась идея о реабилитационном центре.

Знакомый сдал в аренду за символическую плату дом в Васильковском районе, куда Володя и привез пятерых босяков, подобранных на улице.

– Через неделю пришел участковый – познакомиться. «Кто? Откуда? А что-то рожи у вас криминальные? Часом не сидели?». Когда узнал, что все сидевшие, вызвал наряд, и нас всех привезли в участок. Крутили-вертели, но сажать было не за что. Единственный прокол – что не поставил ребят на учет в милицию. Но за это полагался штраф. Потом участковый частенько к нам наведывался, помогал центру юридической консультацией.

– А на что ж ты содержал реабилитирующихся?

– Находились желающие помочь из тех же бывших зэков, которым удалось встать на ноги. Сотрудничал с различными организациями, работающими с освободившимися. Но в основном жили с того, что сами выращивали. Был огород, держали хозяйство. Я ездил по колониям, рассказывал заключенным свою историю. Оттуда стали приходить кипы писем. Всех желающих изменить свою жизнь дом в Васильковском районе разместить уже не мог. Стали искать места для новых центров: так они появились в Житомирской, Кировоградской, Полтавской, Черниговской областях.

Жена Володи Татьяна тоже уверовала в Бога, во всем следовала за мужем. Родила ему шестерых детей, но два года назад Таня погибла в автокатастрофе. После чего Владимир с детьми переехал в село Будыще Черниговской области, в котором побывал корреспондент «Газеты...».

Терапия трудом и молитвой Будыще – умирающее село, каких сотни в Украине. Автобус из райцентра – раз в неделю, асфальт проложен только на центральной улице, масса пустующих хат.

Реабилитационный центр находится на краю села. 4 старых хаты, а вокруг сказочная природа – озеро, лес и воздух такой чистый, что голова кругом идет. Почти курортная зона, только порядки здесь отнюдь не санаторские. Лечат трудотерапией и словом Божьим. Здесь вам ни ограждений из колючей проволоки, ни сторожевых собак, ни даже обычного забора.

– Границы центра условные, и кто выйдет за их пределы – уезжает отсюда в тот же день, – объясняет Владимир. – Силой никого не держу, но есть правила, которые нужно выполнять, чтобы здесь остаться.

Дядя Женя полжизни просидел за воровство и грабежи. Доживать свой век старик собирается в центре – кроме тюрьмы у него дома никогда не было

Здесь много чего нельзя: пить, курить, говорить о прошлой жизни, хранить и употреблять наркотики, хранить коло-режущие предметы, общаться со старыми друзьями, ходить на женскую территорию – мужчины и женщины проходят реабилитацию отдельно, хотя и живут по-соседству...

У жителей центра четкий распорядок дня: молятся, работают – кто на огороде, кто за хозяйством следит. Держат трех свиней, три коровы, несколько коз – с этого и живут.

– Мы сами даже хлеб печем, – говорит Владимир. – Одеваемся с гумманитарки, которая приходит от разных организаций, кормимся тем, что вырастим. А если что-то нужно купить или, скажем, за электроэнергию заплатить, нанимаемся на работу к селянам: кому-то картошку перебрать, кому-то крышу покрасить или забор разобрать...

– И что, селяне охотно идут на это, прошлое работников не смущает?

– Поначалу относились настороженно. У нас была мамочка с маленьким ребенком на реабилитации, так в селе говорили, что зэки органами детей торгуют, – улыбается Владимир. – Сейчас они скорее наших ребят наймут на работу, чем сельских. Наши-то не пьют и на совесть делают работу.

– А после реабилитации судьбу подопечных отслеживаешь?

– Если интересует статистика, то около 80%, кто прошел реабилитацию, потом живут без криминала. А есть и вовсе успешные люди: был у нас Олесь, по малолетству сидел за разбойное нападение. Сейчас успешный бизнесмен – держит свою службу такси. Кстати, жена его тоже наша выпускница. Сидела, в прошлом наркоманка, сейчас работает юристом. Оба получили высшее образование. Здесь люди встречаются, женятся

Сейчас в центре реабилитации всего четверо – все сидели за воровство. Срок реабилитации – один год. Сашка – выпускник – здесь за старшего. Он по-хозяйски показывает дом. Хотя показывать-то особо нечего – спальня одна на всех и веранда. В спальне – железные кровати, тумбочки, письменный стол, на стенах картины, написанные предыдущими жильцами. Есть даже телевизор и СD-проигрыватель, правда смотреть можно только христианские фильмы, а слушать инструменталку или классику. Веранда служит и столовой, и гостиной, и кухней. Здесь же готовят еду для скотины. Условия почти скаутские, но Сашка уходить не собирается.

– Куда идти? Мне 34 года, но я ничего кроме дерьма и болота в жизни не видел, – откровенничает мужчина. – Я сам из забитого села в Хмельницкой области, в 8 лет остался без отца и с тех пор начал пить, курить, чуть подрос – воровать. Украл – отсидел, вышел, снова украл, и снова в тюрьму... После очередной отсидки пришел сюда, потому что так жить нельзя было. В родном селе осталась мать, сестра, но возвращаться туда не хочу, потому что старые дружки спокойно жить не дадут. Останусь здесь, может, смогу чем-то помочь таким, как сам был.

Дядя Женя – самый пожилой из реабилитирующихся. Ему 56, но выглядит на все 70, полжизни провел на зоне. Сам детдомовский, из родных никого. В центр его привезли прямо с улицы – бомжевал. Старик немногословен, на вопросы отвечает лишь кивками головы или пожиманием плеч, но, заприметив прицеленный фотоаппарат, улыбается беззубым ртом. Его год реабилитации подходит к концу, но идти ему некуда – доживать будет здесь. Он играет в театре, который организовал Владимир. Пока у него только эпизодические роли, но он мечтает проехаться с гастролями по колониям, в которых сидел, и показать бывшим сокамерникам, что менять жизнь никогда не поздно.

Со второй супругой Ольгой Владимир познакомился год назад на христианском сайте

Юра и Юля Аникины нашли друг друга здесь, здесь же и свадьбу сыграли, и жить остались. У них одинаковое прошлое, и супруги надеются, что одинаковое будущее. Оба из приличных семей, в прошлом наркоманы, не раз судимы.

– Я киевлянка, с 15 лет подсела на наркотики, – рассказывает свою историю Юля. – Бросала, потом снова возвращалась. По профессии я мастер педикюра и маникюра, работала в салоне для VIPов, хорошо зарабатывала, но все уходило на наркотики. Меня дважды судили. Когда в последний раз была на скамье подсудимых, у меня уже был сын. Прокурор просила три года лишения свободы . Я испугалась, думала: «Если меня посадят, с кем же останется ребенок?» Отец его тоже наркоман. Тогда и решила пройти реабилитацию.

Супруги в селе купили дом, держат корову, свиней. Работают в центре и мечтают родить еще двоих детей. А пока Юля вовсю готовит консервацию на зиму.

Вместо послесловия

В жизни Владимира тоже произошли перемены.

– Как-то зашел на один христианский сайт и увидел фото девушки. Меня поразила ее история. В 29 лет она уже была вдова и воспитывала четверых приемных детей. Я написал, рассказал свою историю, и она ответила. Через неделю поехал к ней в гости – Оля из Одесской области. Когда увидел, понял, что это моя женщина. В тот же день пошли в церковь, нас благословили, и Оля вместе со своими детьми переехала ко мне, – говорит Володя.

Сейчас семья ждет пополнение.

Марина ОСИЙЧУК, фото Анатолия БОЙКО