О "старых" и "новых" дачниках
«Газета…» погрузилась в затерянный мир дачного поселка Осокорки, постепенно превращающегося в элитный район особняков...
Стихийный базар у метро «Славутич» на первый взгляд во всем похож на заурядный пригородный рынок. Но, присмотревшись, можно заметить, что на маленькой площади продается необычно много безвкусных садовых скульптур, причудливых декоративных растений и целых газонов, которые предлагают прямо с грунтом. А рядом с этим садово-парковым инвентарем торгуют совсем не городскими вещами – ветряными электростанциями, охотничьими катерами, раскрашенными в цвет хаки, газовыми каминами с гипсовой лепкой, биотуалетами, и даже… снегоходами на лыжах, которые выглядят в жаркий июльский полдень странновато. Кажется, что потенциальный покупатель этого рынка собирается пережить Третью мировую войну где-нибудь в бункере или в дикой пустыне.
На самом же деле он просто едет на летний отдых, в безбрежное море пригородных дач, которые начинаются отсюда, сразу за Южным мостом, и километрами тянутся вниз, вдоль берега Днепра.
Бесконечные кварталы дачных Осокорков, похожих на затерянный в джунглях мир, сходу поразят вас своими контрастами. Здесь, среди запущенных садов, в которых осыпается переспелая шелковица, за повалившимися под тяжестью лет заборами, еще стоит множество деревянных домиков-развалюх. Сразу после войны городские власти начали давать в старом селе небольшие участки по пять соток, – как правило, для отставных военных и ветеранов.
На них строились двухэтажные «скворечники» – эдакие «избушки на курьих ножках», в которых теперь доживают свой век прежние владельцы, принимая у себя городских внучат. Время, кажется, остановилось здесь с тех самых послевоенных пор. Узкие улочки дачного поселка, с характерными названиями вроде Малоземельной или Завальной, превратились в коридоры зеленой листвы, куда почти не пробивается солнце, а на древесине дряхлых заборов еще можно рассмотреть надписи из другого времени: «Серый – вожатый, а Витя – пионер».
Но буквально рядом, среди этого сонного деревянного царства, высятся новые, роскошно отделанные элитные особняки-дворцы – целые поместья с площадками для гольфа, ухоженными парками в английском и японском стиле, камерами наблюдения, и бдительной охраной. Они высятся над маленькими старыми дачами, как теплоходы среди утлых рыбацких лодок. Повсюду, и тут и там, на месте деревянных домиков возводятся новые элитные коттеджи.
По утрам на базарной площади, у разливайки «Пельменная» собираются приезжие рабочие из провинции, и их тут же нанимают местные «бригадиры» – иногда на пару часов, а иногда на целый месяц работ. Здесь же, рядком, стоят автокраны и уже груженные песком самосвалы, которые может почасово арендовать любой «новый» дачник. «Бригада быстро выполнит любые работы» – гласят несколько двусмысленные листовки на старых заборах. А любители изысков могут обнаружить адреса ландшафтных бюро, которые займутся разбивкой дачных скверов. Их можно украсить статуями из цельного вьетнамского мрамора. Выставка этих причудливых каменных драконов, львов, нимф и сатиров расположилась в глубине старых садов, как в зачарованном волшебном лесу.
Вода в протоках грязная – кроме участков возле особняков, где специальные сетки задерживают плавающий в ней мусор. Увы, но интересы здешних обитателей простираются не дальше высоких стен собственного забора. Разруха и мусор в двух шагах их уже не смущают
Заборы дачных улиц пестрят сотнями объявлений, предлагающих любые строительные услуги. Некоторые из них написаны от руки, на ядреном суржике, и отличаются особым колоритом. «Качественный садово-огородний инвентарь, м. Славутич напротив церкви» – гласит один такой самодельный «бигборд» на центральной улице Осокорков.
Рекламные таблички прибиты и к стволам могучих вековых осокорей. Облепленные плакатами, эти своеобразные символы старого села превратились в столбы для объявлений. Среди них выделяется одно по настоящему гигантское дерево, тоже испоганенное высоко прибитой рекламой. Оно эффектно стоит возле поросшего травами кургана с крохотным старинным сельским кладбищем, на котором догнивают безымянные деревянные кресты.
– Я когда была молодой, этот осокорь мне таким же старым казался, – рассказывает баба Вера с патриархальной улицы Завальной. Называли его Степановым в честь какого-то дядька, которого убили под ним в двадцатые годы. Там сельский майдан был. Говорили даже, что в честь дерева назвали наше село, но это не так, мы в школе учили, что название у Осокорков очень старое. А сейчас его оббили табличками, и снесут, наверное, вместе с кладбищем.
Дачные поселки пересекают каналы с проточной днепровской водой, в которой плавают лилии и кувшинки. Много ли киевлян знает о том, что здесь, в каких то десяти минутах пешком от метро, сооружен единственный в Киеве подвесной мост длиной в пятнадцать метров?
Это сооружение, которое заслуживает отдельного рассказа, удерживает сложная система тросов, натянутая на специальные ванты, а кроме него над каналами проложено немало других мостиков меньших размеров. Вода в протоках грязная – кроме участков возле особняков, где специальные сетки задерживают плавающий в ней мусор. Увы, но интересы здешних обитателей простираются не дальше высоких стен собственного забора. Разруха и мусор в двух шагах их уже не смущают.
Каналы Осокорков ведут к Днепру, над которым высится длинная – почти в километр – стена, сложенная из гранита. За ней прячутся особняки в готическом стиле, больше похожие на пиратские замки из какого-нибудь блокбастера. В стене проделаны специальные, затейливо украшенные люки, через которые можно спускать на воду яхты. А рядом находится забытая киевская пристань «Осокорки-Нижние сады» – симпатичный полузаброшенный речной вокзальчик, к которому некогда каждый час приставали речные трамваи, курсировавшие от подольской набережной. Сегодня около восьми пирсов осокорковской станции одиноко стоит буксир «Кременчуг».
Покидая Осокорки, задумываешься, почему в городе так мало знают об этом специфическом дачном мирке, до которого, по сути, рукой подать? Может быть, потому, что хозяева запрятанных среди деревянных избушек дворцов не очень хотели бы привлекать внимание к своей уединенной жизни среди каналов и романтичных тропок киевского поселка.
На самом же деле он просто едет на летний отдых, в безбрежное море пригородных дач, которые начинаются отсюда, сразу за Южным мостом, и километрами тянутся вниз, вдоль берега Днепра.
Бесконечные кварталы дачных Осокорков, похожих на затерянный в джунглях мир, сходу поразят вас своими контрастами. Здесь, среди запущенных садов, в которых осыпается переспелая шелковица, за повалившимися под тяжестью лет заборами, еще стоит множество деревянных домиков-развалюх. Сразу после войны городские власти начали давать в старом селе небольшие участки по пять соток, – как правило, для отставных военных и ветеранов.
На них строились двухэтажные «скворечники» – эдакие «избушки на курьих ножках», в которых теперь доживают свой век прежние владельцы, принимая у себя городских внучат. Время, кажется, остановилось здесь с тех самых послевоенных пор. Узкие улочки дачного поселка, с характерными названиями вроде Малоземельной или Завальной, превратились в коридоры зеленой листвы, куда почти не пробивается солнце, а на древесине дряхлых заборов еще можно рассмотреть надписи из другого времени: «Серый – вожатый, а Витя – пионер».
Но буквально рядом, среди этого сонного деревянного царства, высятся новые, роскошно отделанные элитные особняки-дворцы – целые поместья с площадками для гольфа, ухоженными парками в английском и японском стиле, камерами наблюдения, и бдительной охраной. Они высятся над маленькими старыми дачами, как теплоходы среди утлых рыбацких лодок. Повсюду, и тут и там, на месте деревянных домиков возводятся новые элитные коттеджи.
По утрам на базарной площади, у разливайки «Пельменная» собираются приезжие рабочие из провинции, и их тут же нанимают местные «бригадиры» – иногда на пару часов, а иногда на целый месяц работ. Здесь же, рядком, стоят автокраны и уже груженные песком самосвалы, которые может почасово арендовать любой «новый» дачник. «Бригада быстро выполнит любые работы» – гласят несколько двусмысленные листовки на старых заборах. А любители изысков могут обнаружить адреса ландшафтных бюро, которые займутся разбивкой дачных скверов. Их можно украсить статуями из цельного вьетнамского мрамора. Выставка этих причудливых каменных драконов, львов, нимф и сатиров расположилась в глубине старых садов, как в зачарованном волшебном лесу.
Вода в протоках грязная – кроме участков возле особняков, где специальные сетки задерживают плавающий в ней мусор. Увы, но интересы здешних обитателей простираются не дальше высоких стен собственного забора. Разруха и мусор в двух шагах их уже не смущают
Заборы дачных улиц пестрят сотнями объявлений, предлагающих любые строительные услуги. Некоторые из них написаны от руки, на ядреном суржике, и отличаются особым колоритом. «Качественный садово-огородний инвентарь, м. Славутич напротив церкви» – гласит один такой самодельный «бигборд» на центральной улице Осокорков.
Рекламные таблички прибиты и к стволам могучих вековых осокорей. Облепленные плакатами, эти своеобразные символы старого села превратились в столбы для объявлений. Среди них выделяется одно по настоящему гигантское дерево, тоже испоганенное высоко прибитой рекламой. Оно эффектно стоит возле поросшего травами кургана с крохотным старинным сельским кладбищем, на котором догнивают безымянные деревянные кресты.
– Я когда была молодой, этот осокорь мне таким же старым казался, – рассказывает баба Вера с патриархальной улицы Завальной. Называли его Степановым в честь какого-то дядька, которого убили под ним в двадцатые годы. Там сельский майдан был. Говорили даже, что в честь дерева назвали наше село, но это не так, мы в школе учили, что название у Осокорков очень старое. А сейчас его оббили табличками, и снесут, наверное, вместе с кладбищем.
Дачные поселки пересекают каналы с проточной днепровской водой, в которой плавают лилии и кувшинки. Много ли киевлян знает о том, что здесь, в каких то десяти минутах пешком от метро, сооружен единственный в Киеве подвесной мост длиной в пятнадцать метров?
Это сооружение, которое заслуживает отдельного рассказа, удерживает сложная система тросов, натянутая на специальные ванты, а кроме него над каналами проложено немало других мостиков меньших размеров. Вода в протоках грязная – кроме участков возле особняков, где специальные сетки задерживают плавающий в ней мусор. Увы, но интересы здешних обитателей простираются не дальше высоких стен собственного забора. Разруха и мусор в двух шагах их уже не смущают.
Каналы Осокорков ведут к Днепру, над которым высится длинная – почти в километр – стена, сложенная из гранита. За ней прячутся особняки в готическом стиле, больше похожие на пиратские замки из какого-нибудь блокбастера. В стене проделаны специальные, затейливо украшенные люки, через которые можно спускать на воду яхты. А рядом находится забытая киевская пристань «Осокорки-Нижние сады» – симпатичный полузаброшенный речной вокзальчик, к которому некогда каждый час приставали речные трамваи, курсировавшие от подольской набережной. Сегодня около восьми пирсов осокорковской станции одиноко стоит буксир «Кременчуг».
Покидая Осокорки, задумываешься, почему в городе так мало знают об этом специфическом дачном мирке, до которого, по сути, рукой подать? Может быть, потому, что хозяева запрятанных среди деревянных избушек дворцов не очень хотели бы привлекать внимание к своей уединенной жизни среди каналов и романтичных тропок киевского поселка.
