Подать объявление

Обитаемый остров: Через три года в чернобыльской зоне можно будет жить

Обитаемый остров: Через три года в чернобыльской зоне можно будет жить
До 2015 года в чернобыльской зоне построят саркофаг и хранилище ядерных отходов. 26 апреля исполняется 26 лет со дня аварии на ЧАЭС. Накануне в Украине обсуждались две темы: когда начтут строить саркофаг и почему ядерное хранилище сооружают возле столицы.

Остроту дискуссии добавил премьер-министр Николай Азаров, сообщив, что в Киевской области практически не осталось населенных пунктов, где повышен уровень радиации — значит, их можно заселять и создавать там рабочие места. Согласны ли с главой правительства эксперты, в каком состоянии находится ЧАЭС, и можно ли создать в Чернобыльской зоне природный парк с экскурсионными маршрутами, рассказали гости Пресс-клуба «Известий в Украине».

Мы сможем построить хранилище и укрытие до 2015 года

Анатолий Гора, заместитель генерального директора ЧАЭС :

— На Чернобыльской атомной электростанции реализуются два масштабных проекта. Первый — строительство хранилища отработанного ядерного топлива сухого типа для того, чтобы обеспечить безопасное хранение топлива с энергоблоков № 1, № 2, № 3. За годы эксплуатации Чернобыльской АЭС на площадке накопилось 21 217 тепловыделяющих сборок, и они должны быть размещены на долгосрочное безопасное хранение. С этой целью и создается ХОЯТ-2.

В настоящее время этими работами по контракту занимается американская компания Holtec International. Уже выполнен первый этап работ — проектирование хранилища. Стоимость работ составила порядка 30 млн евро. И сейчас мы готовимся после проведения экспертизы этого проекта к строительно-монтажным работам на площадке. Планируем завершить их до 2014 года. Затем начнутся пуско-наладочные работы и ввод нового хранилища в эксплуатацию. Благодаря этому проекту безопасное хранение отработанного ядерного топлива будет обеспечено на 100 лет. Конечно, есть определенные трудности, тем не менее я уверен, что с компанией Holtec International мы сможем успешно завершить проект к осени 2015 года.

Второй проект — строительство нового безопасного конфайнмента, который выполняется в рамках Плана осуществления мероприятий на объекте «Укрытие». Конфайнмент — защитная оболочка с комплексом технологического оборудования, предназначенного для обращения с топливосодержащими материалами и радиоактивными отходами, которые находятся в энергоблоке № 4. Это сооружение обеспечит защиту населения, персонала и окружающей среды от воздействия радиоактивных материалов. Строительством занимается французский консорциум «Новарка». В настоящий момент мы занимаемся проектированием нового безопасного конфайнмента. После завершении экспертизы лицензионного пакета на арочную конструкцию, фундаменты, обшивку арки подрядчик приступит непосредственно к выполнению работ. Сейчас на площадку ЧАЭС поставляются металлоконструкции, изготовленные в Италии.

26 апреля планируется начать монтаж среднего фрагмента восточной части арки. Предполагается, что в этот день промплощадку станции посетит президент Украины Виктор Янукович. Весь проект мы планируем завершить также осенью 2015 года. С учетом непредвиденных обстоятельств возможна задержка ввода сооружения в эксплуатацию на полгода.

В рамках выделенных грантов заключены контракты на реализацию этого проекта на сумму 940 млн евро. Распорядителем денег является Европейский банк реконструкции и развития. К сожалению, существует много рисков реализации, поскольку проект очень сложный. Поэтому возможно некоторое его удорожание, но уверены, что это уже не будут критические суммы.

Анатолий Семинога, председатель Комитета по вопросам экологической политики, природопользования и ликвидации последствий Чернобыльской катастрофы Верховной Рады Украины:

— Хочу отметить: неправильно говорить о начале работ на станции в этом году, работы там никогда не останавливались, потому что план мероприятий по объекту «Укрытие» был утвержден еще в 1997 году. До этого была проведена огромная работа, прежде всего для стабилизации того саркофага, который был построен сразу после аварии. Построено хранилище отработанного ядерного топлива и предприятие по переработке твердых отходов, ведется работа по другим направлениям. Другое дело, что план мероприятий входит в ту фазу, которая позволяет начинать монтировать новый безопасный конфайнмент. Есть все основания полагать, что темп работ позволит закончить строительство к 2015 году.

То, что стоимость работ, постоянно растет, не критично. Наши доноры уже подтвердили: финансирование должно быть увеличено. Повышение стоимости работ имеет реальные причины. Во-первых, план работ, утвержденный в 1997 году, не учел много компонентов, которые нужно будет выполнить на ЧАЭС. Во-вторых, постоянно растет стоимость энергоносителей, что влечет за собой подорожание работ на станции. И это понимают страны-доноры. Другое дело, что эти деньги в полном объеме еще не собраны. В настоящий момент есть деньги на выполнение работ только на 2012 год. Но я уверен, что они найдутся и на последующие годы.

Хочу развеять подозрение в обществе по поводу того, что эти деньги могут быть использованы неэффективно или их украдут. Это исключено, поскольку распорядителем средств, которые собирают с доноров, как сказал предыдущий выступающий, является Европейский банк реконструкции и развития. У них отработана система контроля за средствами. Украина к этим деньгам практически никакого отношения не имеет.

Иван Дрозд, ведущий научный сотрудник отдела радиобиологии Института ядерных исследований НАН Украины:

— В Украине в настоящее время на ЧАЭС эксплуатируются 15 энергоблоков. Все атомные электростанции имеют пристанционные хранилища для хранения радиоактивных отходов, а также для «мокрого» временного хранения отработанного ядерного топлива (ОЯТ). Кроме того, на Запорожской АЭС эксплуатируется «сухое» хранилище для промежуточного хранения отработанного ядерного топлива. Потенциальная опасность скрывается не столько в самих атомных блоках, которые имеют много степеней защиты, сколько в пристанционных хранилищах, защищенных намного меньше. Это хорошо демонстрирует пример аварии на атомной станции «Фукусима-1». Трагедия в Фукусиме усугубилась тем, что помимо расплавления топлива в реакторе, находящегося в герметической защитной оболочке, пристанционное хранилище «мокрого» хранения отработанного ядерного топлива было обезвожено, в результате расплавились тепловыделяющие элементы, произошла серия взрывов образовавшегося водорода и выброс в атмосферу радионуклидов.

Поэтому очень важным для повышения безопасности атомных станций Украины представляется максимально возможное изъятие отработанного ядерного топлива (ОЯТ) и радиоактивных отходов из пристанционных хранилищ и помещение их в соответствующие централизованные хранилища, оборудованные современными системами защиты и контроля. Это полностью согласуется с мнением экспертов МАГАТЭ. Учитвыая в первую очередь безопасность, в том числе проблемы ядерного нераспространения, безопаснее для хранения ОЯТ использовать ограниченное количество региональных хранилищ, построенных в местах с наименьшей угрозой природных и техногенных катастроф, в идеале — одно централизованное хранилище.

Где их лучше строить? Логично, что это нужно делать на территории, которая выведена из хозяйственного использования, но там есть инфраструктура, специалисты, которые могут все обслуживать. В настоящее время разработаны и изготавливаются современные контейнеры для «сухого» хранения ядерного топлива, например, германского производства. Это достаточно надежные контейнеры, проходили испытания в Германии; они способны выдержать землетрясение и другие форс-мажорные обстоятельства, даже падение самолета. Естественно, должно быть предусмотрено отведение грунтовых вод от таких хранилищ.

Хочу остановиться на вопросе строительства нового безопасного конфайнмента (НБК). Для понимания проблемы кратко изложу хронологию решения вопроса преобразования объекта «Укрытие» (ОУ) в экологически безопасную систему. Через шесть лет после аварии, в 1992 году состоялся Международный конкурс проектов и технических решений, касающихся превращения ОУ в экологически безопасную систему. В финал вышли:

1. Проект «RESOLUTION» (Франция—Украина), предусматривающий сооружение над ОУ герметичной оболочки (конфайнмента), извлечение, при необходимости переработку и дальнейшую изоляцию топливосодержащих и других радиоактивных материалов (ТСМ и РМ). Вся процедура превращения ОУ в экологически безопасную систему не должна была превышать 25—30 лет.

2. Проект «МОНОЛИТ» (Россия), предусматривающий заполнение помещений ОУ отвердевающими материалами (без извлечения ТСМ и РМ) и превращение ОУ в приповерхностное хранилище радиоактивных материалов со сроком эксплуатации свыше 100 лет. Благодаря идее сравнительно быстрого извлечения из ОУ радиоактивных материалов победителем стал проект «RESOLUTION».

В 1994 году был объявлен тендер на разработку технико-экономического обоснования (ТЭО) строительства контайнмента. Победил международный консорциум ALLIANCE. В 1996 году на основании ТЭО международная группа экспертов разработала План обеспечения мероприятий на объекте «Укрытие» (английская аббревиатура SIP). В 1997 году с целью привлечения средств для реализации SIP был создан Международный Чернобыльский фонд «Укрытие», административное управление которым было поручено Европейскому банку реконструкции и развития (ЕБРР). Между ЕБРР и Украиной было подписано и ратифицировано Верховной Радой Украины соответствующее соглашение. До сих пор все шло хорошо. Но потом все резко изменилось.

В 1998 году международная группа управления проектом для удешевления строительства фактически в одностороннем порядке провела ревизию SIP, суть которой заключается в том, что практически игнорировалась приоритетность извлечения из ОУ радиоактивных и топливосодержащих материалов. Экологическая безопасность ОУ должна обеспечиваться сооружением над существующим объектом негерметичного конфайнмента в виде металлической арки, обшитой с двух сторон тонкостенными листами из нержавеющей стали с проектным сроком эксплуатации не менее 100 лет. Позднее сооружение стали именовать «новый безопасный конфайнмент, или НБК». Фактически речь идет о строительстве дорогостоящего хранилища высокоактивных топливосодержащих и других радиоактивных отходов с очень большими эксплуатационными расходами — примерно 15 млн долларов США в год, которые полностью лягут на бюджет Украины.

Следует отметить, что отказ от извлечения из объекта «Укрытие» ТСМ и РМ оказался в противоречии с Законом Украины от 1996 года «Об общих принципах дальнейшей эксплуатации и снятия с эксплуатации Чернобыльской АЭС и преобразования разрушенного четвертого энергоблока этой АЭС в экологически безопасную систему», в котором записано: «Одним из приоритетных мероприятий по преобразованию объекта «Укрытие» в экологически безопасную систему есть извлечение из него материалов, содержащих ядерное топливо и радиоактивные отходы». Однако вместо того, чтобы потребовать привести SIP в соответствие с украинским законодательством, Верховная Рада Украины в 2009 году вносит изменение в законодательство. В ныне действующей общегосударственной программе выведения ЧАЭС из эксплуатации и преобразования ОУ в экологически безопасную систему, принятой в январе 2009 года, записано, что начало извлечения ТСМ предполагается «не раннее, чем через 30—50 лет». И то под сомнением.

Спрашивается: за что боролись? Сооружается долговременное хранилище отходов, которое по капитальным затратам и эксплуатационным расходам примерно в восемь раз превышает стоимость проекта «МОНОЛИТ».

Теперь вернемся к аббревиатуре НБК. О какой безопасности идет речь, если согласно официальному ТЭО строительства объекта ожидаемая коллективная доза строителей за период его сооружения составляет 458 зиверт. Это означает, что при допустимой годовой дозе 20 милизиверт для строительства НБК нужно 22 900 человеко-лет, то есть более 5700 рабочих в течение четырех лет будут заняты на строительной площадке, получая максимально допустимые дозы. Поскольку объект не является герметичным, не исключается выброс в окружающую среду радиоактивной пыли и аэрозолей, например, при обрушении конструкций объекта «Укрытие». При обрушении ОУ внутри НБК вообще невозможно будет находиться персоналу из-за высоких уровней дозы. Кроме того, по своим прочностным характеристикам НБК является уязвимым к форс-мажорным обстоятельствам (падение самолета, метеорита), а также к террористическим актам.

Зато после окончания строительства эффектное, огромное, блестящее (в прямом смысле, поскольку будет обшито нержавеющей сталью) сооружение НБК создаст у обывателя чисто психологическую иллюзию безопасности. Не хотелось бы верить, что именно это цель строительства.

Итак, сооружение НБК не является оптимальным вариантом преобразования ОУ в экологически безопасную систему, поскольку: 1) откладывает завершение работ по ликвидации последствий Чернобыльской катастрофы на неопределенный срок; 2) требует значительных и постоянных расходов из государственного бюджета на эксплуатацию и техническое обслуживание; 3) требует привлечения для выполнения работ в особо вредных условиях значительного количества строителей, вред для здоровья которых в будущем трудно спрогнозировать; 4) переводит решение проблемы разрушенного энергоблока на будущие поколения; 5) создаст лишь иллюзию завершения преобразования объекта «Укрытие» в экологически безопасную систему.

Японцы столетиями изучали цунами, но не угадали высоту волны

Анатолий Гора:

— Объекты ядерной энергетики требуют очень пристального внимания как при проектировании и эксплуатации, так и после нее. Я в этом убедился менее месяца назад, побывав на АЭС «Фукусима-Даичи» по приглашению Министерства иностранных дел Японии. Меня пригласили на эту станцию как эксперта, поскольку работаю на ЧАЭС уже 36 лет. Мы встречались с президентом Токийской энергетической компании, участвовали в работе независимой парламентской комиссии Японии по расследованию аварии на «Фукусиме». По итогам этого визита могу сказать, что очень важно правильно определить проектные критерии при сооружении объекта. Ведь основной причиной разрушений на японской станции было не землетрясение, а цунами. Проблема цунами японскими проектантами изучалась очень глубоко, изучалась история возникновения цунами у берегов Японии в течение нескольких столетий. В итоге был выбран проектный критерий, в соответствии с которым предполагалось, что максимально возможная высота не превысит шести метров, что практически в два раза выше наблюдаемых за весь изученный период величин подъема волн в данном регионе — 3,1 метра. А на практике пришла волна высотой 14 метров. Природа преподнесла японцам такой сюрприз. Поэтому при проектировании объектов атомной энергетики должен применяться консервативный подход и создаваться многоступенчатая система барьеров безопасности. Это необходимо, чтобы обеспечить действительно безопасное хранение топлива и эксплуатацию атомных станций.

По поводу того, каким должно быть «Укрытие». Я производственник. Мы внедряем то, что было принято после многократных дискуссий и изучений. В изучении этой проблемы были задействованы научные круги не только Украины, но и практически всего мира. Я сталкивался с разными позициями ученых. Единого мнения, каким должно быть укрытие, не существует. Что выбрано — то выбрано. Сейчас главное — сделать выбранный проект хорошо. Стабилизация, выполненная на существующем объекте «Укрытие», рассчитана на 15 лет (до 2023 года). К этому времени нынешнее «Укрытие» уже будет накрыто «Аркой», что позволит начать демонтаж нестабильных конструкций этого объекта, а в дальнейшем решать проблему извлечения и захоронения топливосодержащих материалов, образовавшихся в результате аварии 1986 года.

Сергий Мирный, эколог, участник ликвидации аварии на ЧАЭС:

— Последний раз я был в «Известиях в Украине» чуть более года тому назад, на «круглом столе», посвященном проблеме аварии на японской АЭС «Фукусима-1». Это была первая неделя после аварии на «Фукусиме». Тогда я сделал прогноз, что Фукусима как радиационный инцидент будет в тысячи раз меньше Чернобыля. Это локальная радиационная авария, последствия затронут только территорию вокруг АЭС — ближайшие километры, в худшем случае десятки километров. И эта часть моего прогноза полностью оправдалась. Сейчас вокруг АЭС «Фукусима-1» создана 20-километровая зона. Три недели тому назад я был в Японии, специально сделал замер уровня радиации на границе этой зоны, и он оказался всего в полтора раза выше природного уровня, что полностью укладывался в украинские санитарные нормы. Там было 13 микрорентген в час.

Но несмотря на то, что японский инцидент в тысячу раз меньше Чернобыльской аварии, информационное потрясение общества сопоставимо с чернобыльским (и это я тоже предсказывал). Больше вреда здоровью людей нанесет не радиация, а вызванная ею дезинформационная волна. Как я узнал, до сих пор есть люди, которые выехали и не возвращаются в Токио — город, достаточно отдаленный от Фукусимы (около 400 км), к тому же находящийся в благоприятном в смысле радиации направлении.

Я был в селении Иитате, которое власти выселили, хотя уровень радиации в нем всего в 10 раз превышает природный, в то время как в Чернобыле в первый год выселяли при превышении около 50 раз. И сейчас во многих этих населенных пунктах давно нормальный уровень радиации. Это все сверхреакция людей и общества на опасность радиационного загрязнения.

Я согласен, что, возможно, именно в Чернобыльской зоне нужно строить хранилище ядерных отходов, но у меня тоже возникает вопрос: почему это решение принято без обсуждения и альтернативных предложений? Раз не было дискуссии, у людей сразу возникнут сомнения, начнутся страхи. К сожалению, почти всегда решения по чернобыльским проблемам принимаются в закрытом режиме.

Отдельная проблема — комплексный подход к будущему Чернобыльской зоны. Я занимаюсь, в частности научно-просветительскими поездками в Чернобыльскую зону, тренингами, как правильно вести себя в условиях выброса радиации. Могу сказать, что у многих людей в Украине и во всем мире колоссальное желание посетить зону. Но она сейчас, невзирая на предпринимаемые в последнее время усилия, продолжает находиться в состоянии, малоприспособленном для таких посещений, с убогой инфраструктурой. Часто стыдно показывать. Сейчас Чернобыльская зона в глазах всего мира — это символ поражения и ликвидаторов, и украинской нации в целом. Но это в корне неверно. Сейчас в значительной части Чернобыльской зоны (в городе Чернобыль) уровень радиации уже доаварийный, природный — «дочернобыльский», так сказать. И он даже ниже, чем в Киеве. В зоне прекрасная флора, богатейшая фауна, Живность размножилась благодаря тому, что в зоне почти нет людей. Например, впервые в жизни я увидел лося именно в зоне. Кабаны ходят выводками, это обычное явление. Много косуль, зайцев. Я уверен, что в перспективе нужно рассматривать проект создания в зоне национального парка — Чернобыльского мемориально-культурного и природного национального парка, — чтобы цивилизовать все поездки в зону, поставить ее на службу людям. Сейчас ездить в зону можно абсолютно безопасно. Людей нужно только научить, как себя вести там, а не паниковать и спекулировать на этой теме. И обязательно нужно сделать все решения прозрачными, известными общественности.

Что касается решения администрации зоны в этом году не пускать людей на поминальные дни в город Припять (подчеркиваю: не пускать только в город Припять, в другие населенные пункты Чернобыльской зоны пускать будут), то это закономерный результат того, что в последние годы в эти дни в Припяти происходило. Люди приезжали, напивались, делали что угодно. Я в позапрошлом году был на поминальных днях в Припяти, у меня волосы стали дыбом оттого, что люди там вытворяли. Когда мы организуем поездку в зону, сразу людям говорим: вы едете в очень опасное место, опасное не радиацией, а тем, что там уже 26 лет там не живут люди. Это значит, что есть открытые люки, дома в аварийном состоянии. Мы учим людей, как себя вести в зоне. Поэтому я одобряю решение Агентства по управлению зоной отчуждения.

Иван Дрозд:

— Я также считают, что по всем решениям о Чернобыльской зоне нужно проводить широкое общественное обсуждение. Тогда у людей будет возникать меньше вопросов, им будет спокойнее. Что касается реабилитации зоны отчуждения, то я бы не стал так однозначно говорить. Сейчас мощность дозы гамма-излучения за счет распада радиоактивных изотопов и миграционных процессов там значительно снизилась, ведь после аварии прошло 26 лет. Однако следует учитывать, что зона отчуждения загрязнена очень неравномерно — достаточно посмотреть на карту загрязнения. На ней вы увидите сильно загрязненные так называемые западные и северные следы, а также большое количество пятен с повышенным уровнем загрязнения различными радионуклидами. Следует также учитывать, что измеряя гамма-фон, вы не регистрируете наличия чистых бета-излучателей (стронций) и альфа-излучателей (уран и трансурановые элементы). Период полураспада некоторых трансурановых элементов составляют тысячи лет. Например, период полураспада такого опасного радионуклида, как плутоний-239 составляет 24 тысячи лет. Пройдет еще два-три столетия, практически полностью распадутся цезий и стронций, но останутся долгоживущие альфа-излучатели, которых в зоне отчуждения выпало достаточно много. Поэтому не надо эксплуатировать идею, что эту зону нужно срочно заселять. Целесообразнее было бы законодательно закрепить за ней статус радиоэкологического заповедника. Зона отчуждения — уникальный радиоэкологический полигон, где можно и необходимо проводить научные исследования на обитающих там животных, чтобы понять, что может ожидать человека, если он в течение смены нескольких поколений будет жить в подобных радиоэкологических условиях, ведь экспериментально смоделировать такие условия практически невозможно.

Мне интересно было услышать рассказы о Фукусиме, но я не совсем согласен, что там все чисто. Как радиобиолог я длительное время изучал вопрос о связи заболеваемости населения с облучением вследствие аварии на ЧАЭС и убежден, что послеаварийный всплеск общесоматических заболеваний, наблюдающийся среди населения радиационно загрязненных территорий, вызван в первую очередь облучением щитовидной железы радиоактивными изотопами йода в аварийный и ранний послеаварийный периоды. Это предположение доказано в моей докторской диссертации. Я не знаю, какие дозы на щитовидную железу получили во время аварии жители Японии, но со временем результаты облучения в какой-то степени отразятся на их общей заболеваемости.

Рабочие проходят жесткий радиационный контроль

Анатолий Гора:

— Мне часто задают вопрос, какие меры защиты будут применяться для персонала, который будет строить ХОЯТ-2 и НБК. При строительстве нового безопасного конфайнмента на площадке планируется одновременная работа 500—600 человек. Службы, отвечающие за радиационную безопасность, обеспечивают строгий контроль за работами, чтобы исключить переоблучение персонала и исключить вынос радиоактивного загрязнения за пределы контролируемой зоны.

Анатолий Семинога:

— С момента окончания строительства саркофага проводились разные работы на ЧАЭС: ремонт крыши, стабилизация конструкции. И за этот период ни один человек не получил большей дозы, чем допустимо, ни один человек не стал инвалидом. Это значит, что персонал ЧАЭС научился работать в условиях повышенной радиоактивной нагрузки. Сейчас на Чернобыльской атомной электростанции на первом месте вопросы безопасности, осуществляется жесткий контроль за полученными дозами радиации. Поэтому я убежден, что те работы, которые будут выполняться на ЧАЭС, пройдут под присмотром специалистов, что обеспечит защиту здоровья и жизни работающих там людей.

Сергей Мирный:

— Согласен с коллегами. У меня был проект на ЧАЭС, и я был впечатлен, как сейчас контролируют состояние здоровья людей, работающих на строительстве нового саркофага. Они проходят контроль на содержание радионуклидов в организме перед входом в зону работы и после окончания рабочего дня. Если человек нарушит правила техники безопасности, например, снимет респиратор, это сразу зарегистрируют приборы, последуют оргмеры.

И позволю себе реплику на выступление Ивана Дрозда. Я не предлагаю сразу создавать в зоне место, куда будут ездить тысячи людей. Но вопрос этот нужно ставить на повестку дня. Я противник того, чтобы массы людей неконтролируемо запускать в зону. Зону нужно постепенно готовить к тому, что ее в будущем будут посещать люди. И это возможно.

Очень часто звучит фраза, что раз период распада какого-нибудь радионуклида — тысяча лет, это значит, что тысяча лет там будет мертвая земля. Хочу напомнить, что такое период полураспада. Это значит, что с вероятностью 50% ядро атома этого радионуклида распадется. То есть равновероятен и его распад, и то, что он будет целым, стабильным. Причем учтите, что излучение (и соответственно, возможность облучения) есть только и исключительно в момент распада. А человеческая жизнь в среднем длится 70 лет. Это значит, что атом радионуклида пройдет через десяток поколений людей, и никак не проявит своих радиоактивных способностей. То есть: чем больше период полураспада, тем безопаснее радионуклид. Этот факт, к сожалению, остается вне понимания простых людей и даже многих специалистов.

И второе. Надо понимать, что так называемая корреляция — это совсем необязательно причинно-следственная связь. Последствия аварии для здоровья людей колоссальные и негативные. Но по большой части они вызваны не радиацией, а многими другими обстоятельствами аварии и повседневными условиями жизни людей. Я изучил и написал монографию о здоровье чернобыльских ликвидаторов, сам работал в радиационной разведке в 1986 году в Чернобыле, так что прекрасно знаком с теми реалиями. Поэтому могу авторитетно утверждать, что многие исследования совершенно необоснованно связывают многие болезни с аварией. А из-за того, что в определенные годы чернобыльские исследования было намного легче финансировать, некоторые ученые-медики и их группы представляли получаемые или данные именно в этом ключе.

Нельзя преуменьшать значение аварии на ЧАЭС 

Анатолий Семинога:

— Мне не нравится направление нашей дискуссии, мы пытаемся как-то уменьшить чернобыльскую проблему, говорим, что там нужно сделать национальный парк, туристическую зону и многое другое. Но чернобыльская проблема колоссальна. В Украине 2 млн 200 тыс. людей пострадали от аварии, 115 тыс. инвалидов, чье заболевание вызвано аварией, среди них — 5 тыс. детей-инвалидов І группы. Мы должны говорить об этом.

26 лет прошло со дня аварии. Возможно, в какой-то мере эта проблема не настолько остра, но последствия аварии никуда не делись. Мы говорим о том, что в Японии случилась беда, и там ничего серьезного не произошло. Но почему же тогда умный мир отказывается от атомной энергетики? Европейские страны приостановили развитие своих ядерных программ. А мы строим хранилище под Киевом, собираемся расширять атомную энергетику, на Хмельницкой АЭС достраивать два новых блока. Не станет ли Украина ядерным полигоном? Нужно проводить всенародное обсуждение, соцопросы по любому решению в атомной сфере. А мы такую норму из законодательства убрали и сегодня принимаем решения о строительстве этих объектов, ни с кем особо не обсуждая. Не слишком ли мы безрассудно к этому относимся? Почему о проблемах мы вспоминаем в канун годовщины аварии? Опыт других стран нас ничему не учит?

В апреле сработала аварийная защита энергоблока Южноукраинской АЭС, в ноябре прошлого года на Запорожской АЭС произошла аварийная остановка второго энергоблока. Нас уверили, что все решается в текущем режиме, угрозы нет. Но тема для общества закрыта, мы не знаем точно, что там было. Нельзя в полной мере оценить ситуацию по тем скудным новостям, которые просочились в СМИ. Я считаю, что нет должной ответственности у тех организаций, которые эксплуатируют ядерную энергетику и получают на ней суперприбыли.

Анатолий Гора:

— Со многими высказываниями, которые сейчас прозвучали, можно и согласиться, но можно и не соглашаться. Истина, как всегда, посередине. 26 апреля 1986 года я работал на энергоблоке как начальник смены турбинного цеха. Моя супруга в ту ночь работала в смене. На аварии погиб мой лучший друг Александр Акимов, начальник смены блока № 4. Я прошел все этапы ликвидации аварии. И поэтому хочу сказать следующее: нельзя связывать возникновение любого заболевания с аварией на 4-м энергоблоке ЧАЭС. Это неправильно.

Личным примером всегда проще подтвердить любой тезис. Мне 58 лет, за последние пять лет я принял участие в шести международных марафонах. Это к тому, что многое зависит от личного отношения к здоровью и своей жизни. Другой вопрос — отношение государства к тем людям, которые прошли эту аварию и потеряли здоровье, спасая страну. Оно должно быть более ответственным, чем сегодня.

Иван Дрозд:

— Я хотел бы еще кратко остановиться на вопросе: как повысить уровень радиационной защиты персонала, работающего в зоне отчуждения. Для этого в первую очередь необходимо усовершенствовать систему управления безопасностью персонала, отбирая для выполнения радиационно опасных работ людей с повышенной радиорезистентностью. Это в настоящее время стало возможно, поскольку нам удалось на методическом уровне вплотную приблизиться к решению проблемы прогнозирования индивидуальной радиочувствительности. Кроме того, для повышения безопасности на любом производстве, в том числе, а может, в первую очередь, на радиационно опасных объектах и производствах необходимо культивировать такое понятие, как культура безопасности, включающее неукоснительное и точное соблюдение нормативных и регламентных требований при производстве работ.

Сергей Мирный:

— Явление радиоактивности и построенная на нем ядерная энергетика — это почти чудо. В том смысле, что из одного килограмма радиоактивного вещества получается столько же энергии, сколько из тысячи тонн (!) угля или нефти. Миллионнократное увеличение! Это новое явление, которое человеческий разум открыл лишь сто лет тому назад и с которым до Чернобыля разбирались, в котором что-то понимали только ученые. Обычные граждане начали познавать эту тему после аварии на ЧАЭС. Мы все, включая экспертов, только начинаем учиться, как жить с ядерной энергетикой. И критически важно сейчас — вести конструктивную дискуссию, нести знания, которые были открыты Чернобыльской АЭС и подтверждены на Фукусимской АЭС, в массы. Потому что сейчас в массе своей мы не образованы в плане радиации и ее воздействия: и радиоционно-билогического, и социального, культурного, психического. И пока у нас Чернобыль, к сожалению, стал инструментом решения экономических и политических проблем как отдельных групп общества, так и государства в целом.

Подготовила Татьяна Хожай

Оцените статью
0 голосов

Читайте также

Окна в квартире: на что смотреть при покупке или ремонте жилья в Одессе

Окна в квартире: на что смотреть при покупке или ремонте жилья в Одессе

М2 real estate запустило CRM систему для агентств недвижимости Leads

М2 real estate запустило CRM систему для агентств недвижимости Leads

Насосы для бассейна: как выбрать надежное устройство

Насосы для бассейна: как выбрать надежное устройство

Поделитесь вашим мнением
0 комментариев
Авторський канал ріелтора в Іспанії
Знайомтесь з Бенідормом, нерухомістю та стилем життя. Новобудови регіону, аналітика, інвестиції
Подробнее
+34624407828xxxx