Пациенты, выживайте как хотите
«Газета» проведала пациентов, которые до сих пор находятся в институте и ждут, когда их прооперируют. Мы уже рассказывали о 45-летнем враче из Полтавы Валерии Колисныке и 12-летнем Васе Собко из Закарпатья. Им провели первый этап операции – удаление почек, но остановились на полпути. В день, на который был назначена собственно пересадка органов, хирурга арестовали. Валерий и Вася оказались заложниками ситуации. Вернуться домой они не могут – три раза в неделю их подключают к гемодиализу. Без искусственной почки они теперь жить не могут. Врачи говорят, что это может обернуться серьезными последствиями, чем быстрее сделать трансплантацию, тем больше шансов, что донорская почка приживется.
В отделении пересадки почек обычный рабочий день. Вот только необычно пусто – пациентов почти нет. Последние полтора месяца здесь пересадок не делают, советуют искать специалистов в других городах. Но ни Валерий, ни Вася ложиться под нож к другим хирургам не готовы. Считают, что закончить операцию должны те, кто ее начинал, да и оба убеждены, что здесь работают лучшие специалисты в стране.
– До института Шалимова довелось побывать в разных клиниках, – говорит Валерий. – Обращался в Донецкий центр трансплантации, но там отказались меня оперировать. Предлагали во Львове сделать пересадку, но там довольно низкий процент успешных операций. А здесь врачи с золотыми руками. Стольких людей спасают!
![]()
Ольга Григорьевна и ее сын Валерий ложиться под нож других хирургов не готовы
Валерий вместе с мамой Ольгой Григорьевной (она должна быть донором) живут прямо в отделении.
– Домой уже очень хочется, там жена, дети, но даже на пару дней вырваться не могу, так как привязан к гемодиализу, – говорит Валерий. – В Полтаве провести эту процедуру невозможно – очередь продвигается, лишь когда кто-то умирает.
– Да какое домой, у него же, кроме всего прочего, гемоглобин низкий, постоянно нужно быть под наблюдением врачей, – подключается к разговору Ольга Григорьевна. – Купили пароварку, на ней и готовлю. Вы не подумайте, в больнице дают еду, но на таких харчах гемоглобин не поднимешь, – сетует женщина. – Я одного не могу понять, зачем заставлять людей так страдать. Думали, сделают пересадку, и мучения закончатся. Так надеялась на апелляционный суд, но вот интересно – этот Аделаджа столько вреда людям причинил – и разгуливает такой богатенький на свободе, а те, кто жизни спасал, сидят в тюрьме. В отделении много хороших хирургов, но никто за пересадку не возьмется. Можно сказать, две судьбы решаются. Я уже немолодая, 68-й год пошел, неизвестно, как перенесу операцию, да и приживется ли моя почка у сына?
Для Васи и его мамы Наташи отделение трансплантации почки стало вторым домом. Мама с сыном здесь уже пятый месяц. Семья приехала в Киев за спасением из Закарпатья.
– У него была мочекаменная болезнь, она дала осложнения на почки, – вводит в курс дела мама. – Когда делали первую операцию, удалили камни из мочевого и левую почку. Надеялись, что после этого правая заработает. Не заработала. Поэтому срочным образом пришлось искать донора и делать трансплантацию. В качестве доноров подошли и я, и моя мама, но решили, что возьмут почку у бабушки, а я останусь в резерве. Никто же не знает, приживется она или нет. Чувствую, чем дольше будем с операцией тянуть, тем меньше шансов. Гемодиализ ведь опасная вещь. Мало того, что сумасшедшая нагрузка на все органы идет, так еще и кальций из организма вымывается, а сын растет.
![]()
Вася мечтает увидеть родных и друзей, но, судя по всему, удастся ему это не скоро
В месяц у семьи уходит около пяти тысяч гривен на лекарства и на содержание в Киеве. Тем не менее менять клинику ни мама, ни сын не хотят.
– Когда знакомые начали узнавать о нашей беде, только одного врача рекомендовали – Закордонца. Он делал сыну первую операцию, и все прекрасно прошло, – рассказывает мама Васи. – К тому же в Украине не так много врачей, которые делают пересадки детям. Будем уже здесь ждать.
Комментарий специалиста
«Затягивание с операцией грозит осложнениями»
Сергей Харченко, исполняющий обязанности заведующего отделением трансплантации почки:
![]()
– Наше отделение сейчас – организм без рук. Здесь немало опытных хирургов, которые не раз ассистировали на операциях по трансплантации, но никто из нас не возьмется делать пересадку и не станет брать на себя ответственность. Страдают только больные. Ведь то, что они сейчас на гемодиализе, может привести к серьезным осложнениям. Гемодиализ – далеко не безопасная процедура. Недаром это отделение приравнивается к реанимации. Осложнения могут быть и на сердце, и на печень, и на легкие...
Тем временем
Врачей сокамерники не трогают
Адвокат хирурга Андрей Осипов ждать как раз не советует. Сомневается, что его подопечного в ближайшее время отпустят даже под подписку о невыезде.
– Его держат не потому, что боятся, что он убежит, а чтобы оказать психологическое и физическое воздействие, – говорит адвокат.
Сидят сотрудники института им. Шалимова в камерах, где по 20–40 человек. По словам адвоката, сокамерники врачей пока не трогают, а вот с другими фигурантами дела не церемонятся.
– В камере распространяются слухи, что эти люди помогали вербовать детей, даже младенцев, что расчленяли их чуть ли не в подвалах. Узнавая об этом, находятся сокамерники, которые начинают «прессовать» их, – рассказывает адвокат. – Потом приходят сотрудники милиции и говорят: «Отказывайся от адвоката, пиши чистосердечное». Один из подзащитных под давлением таки написал отказ от адвоката, но на следующий день передумал. Не знаю, что должно произойти, чтобы врачей отпустили.
Хотя Могилев дал обещание, если руководство клиники обоснует, что есть острая необходимость в этих специалистах и действительно некому проводить операции, их отпустят. Руководство такое обращение подготовило – результат вам известен. Теперь правоохранительные органы ссылаются на то, что в Донецке есть центр, где могут провести операции. Я на месте пациентов искал бы альтернативу. С точки зрения доказательств дело совершенно не убедительно. Нас, адвокатов, склоняют, чтобы врачи признали свою вину, хотя когда спрашивал, какую именно, правоохранители терялись…
Марина ОСИЙЧУК. Фото Лады БОНДАРЕНКО