Радости «полные штаны»: нелегкие времена для евро
Радости «полные штаны»
Еще летом этого года в Брюсселе царило приподнятое настроение. Когда Евростат опубликовал статистическую отчетность за второй квартал, оказалось, что экономика еврозоны, вопреки пессимистическим ожиданиям экспертов, выросла. Правда, незначительно — на 0,3% . Произошло это, в основном, за счет некоторого экономического оживления в Германии и Франции. Рост крупнейших экономик Европы составил 0,7% и 0,5% соответственно в годовом выражении.
Лучше всего дела обстояли в Германии . Июньский профицит торгового баланса достиг уровня 17 млрд евро , превысив на 2 млрд евро ожидаемый. Промышленное производство увеличилось почти на 2,5% , что явилось самым высоким показателем за два года. Ожидалось, что по итогам года ВВП Германии увеличится на 0,5% , в то время как ВВП еврозоны все же снизится — на те же 0,5% . Еврозону тянули вниз «проблемные страны» Южной Европы. ВВП в Испании и Италии продолжал снижаться.
Тем не менее, радости в Брюсселе были «полные штаны» . «Нижняя точка финансового кризиса в Европе пройдена» , — бодро вещал президент Евросоюза Херман Ван Ромпей. Ему вторил председатель Еврокомиссии Жозе Мануэл Баррозу: «ЕС переходит от политики кризиса к политике роста» .
И все это происходило в то время, когда эксперты говорили, что ликовать по поводу «роста» явно преждевременно. Например, директор аналитического центра Bruegel в Брюсселе Гунтрам Вольф тогда заявил: «Я бы предостерег против криков «Ура!». Рано почивать на лаврах. Предстоит еще решить серьезные проблемы» . По его мнению, ключевой проблемой остается высокая безработица ( 10,9% в ЕС и 12,1% в еврозоне на тот момент). «Прирост по всей Европе слишком мал, чтобы наступил перелом на рынке труда. Безработица и в будущем году сохранится на том же уровне. Потребуется время, чтобы ситуация улучшилась», — утверждал Вольф.
Чтобы преодолеть кризис, нужны государственные инвестиции, считал экономист. Точка зрения Гунтрама Вольфа сводилась к следующему: «Я считаю, что государственные инвестиции необходимы, особенно в Германии. Смотрите, в Германии самый низкий уровень государственных капиталовложений по всему Евросоюзу. Поразительно, что страна, которая так дешево может получить деньги на финансовых рынках, так мало инвестирует. А ведь и в Германии немало проблем с инфраструктурой, возьмем, например, Рурскую область…».
Но к такому повороту в Берлине, следовательно, и в ЕС в целом оказались не готовы. Правда, ЕЦБ пытался что-то предпринять, например, уменьшил учетную ставку до 0,25% . Однако Германия, обладающая самой мощной экономикой, «почин» ЕЦБ ростом инвестиций не поддержала. Подчиняясь воле Берлина, так же поступили и остальные.
Глядя на финансовую политику государств, решили придержать «дешевые деньги» и предприниматели. Вернее, они их инвестировали, но не в реальный сектор. Ход мышления у предпринимателей оказался следующий: зачем вкладывать в производство, если нет спроса? Чего доброго, дефляцию можно спровоцировать, а дальше одна перспектива — закрытие предприятий и разорение. Поэтому лучше вложить средства в недвижимость. Так и поступают — и во Франции, и в Германии, и в других странах.
«Как белых яблонь дым»
Как следствие, летний оптимизм брюссельских чиновников к концу ноября развеялся, «как белых яблонь дым» . Летние ожидания завершения кризиса были опрокинуты результатами третьего квартала в еврозоне. Рост экономики оказался настолько призрачным, что впору говорить о пределах статистической погрешности, следовательно, о продолжении рецессии.
Впрочем, судите сами. По данным Евростата, совокупный ВВП 17 членов еврозоны вырос на 0,1% (!). Рост экономики резко замедлился, а кризис никуда не ушел. Скорее, затаился, дожидаясь удобного момента (например, пересмотра политики «количественного смягчения» в США), чтобы с новой силой напомнить о себе.
Что интересно, третий квартал опроверг расхожее мнение о Европе «двух скоростей» . Мол, если в Южной Европе роста нет, так он обязательно присутствует на Севере. Ничего подобного — ни одна из стран еврозоны не может похвалиться заметным ростом .
Даже в Германии прирост ВВП оказался весьма скромным — 0,3% , то есть всего лишь 1,3% в годовом исчислении. Но эти 1,3% не обязательно будут получены. Дело в том, что сам третий квартал для Германии оказался неровным. Если в июле-августе были какие-то подвижки, то в сентябре производство уже сокращалось. А четвертый квартал и вовсе начался неудачно: в октябре объем промышленного производства в ФРГ снизился на 1,2% по сравнению с сентябрем.
При этом производство в перерабатывающей промышленности сократилось на 1,1% , выпуск средств производства уменьшился на 3% , производство потребительских товаров сократилось на 0,8% , в т. ч. товаров длительного пользования — на 4,5% (!). Поэтому говорить о том, что получится по итогам года, явно преждевременно. Можно выйти на 0,5% , как виделось это летом, а можно вообще без «плюса» остаться.
«Немецкая экономика не сумела начать четвертый квартал на достойном уровне. Компании по-прежнему скупятся на инвестиции, что говорит о достаточно осторожном прогнозе инвестиционной активности на ближайшие месяцы», — прокомментировал последние события экономист Commerzbank Ральф Зольвеен .
В конечном итоге, все упирается в вызванное кризисом падение покупательной способности и в Европе, и в остальном мире. Вследствие этого для немецкой экономики, ориентированной на экспорт, наступили трудные времена.
В этой связи уместно вспомнить, что на ноябрьском саммите «Китай — ЕС», состоявшемся в Пекине, и немцы, и другие европейцы, привыкшие изо дня в день критиковать китайские власти за нарушения «прав человека» , не сказали по этому поводу ни единого слова. Оно и понятно: «The economy, stupid!» , как любит говорить Билл Клинтон . Нравятся ли немцам китайские порядки, или нет, но другого столь масштабного потребителя их продукции нет, и не предвидится.
Не лучше положение дел и в относительно малых странах Еврозоны. Австрия сумела вернуться к незначительному росту — 0,2% . Нидерланды сумели компенсировать падение в первом полугодии, показав рост в 0,3% . Финляндия достигла 0,4% . Нет заметных перемен к лучшему и в «проблемной» Южной Европе. Подвижки в Испании имеют микроскопический характер, Италия пока не прибавляет, хотя с начала кризиса ее ВВП сократился на 25% (!), а Греция привычно продолжает падение, хотя и не так быстро, как раньше.
Что касается Франции, там и вовсе считают, что «хронический больной» Европы теперь уже не Греция, а их страна. Сокращение ВВП на 0,1% , хотя и незначительно, но вызвало нечто вроде национального стресса. Ведь и голлист Николя Саркози , и социалист Франсуа Олланд только то и делали, что сокращали социальные расходы, повышали и вводили новые налоги.
А в результате безработица в третьем квартале текущего года составила 10,9% по сравнению с 10,8% во втором квартале. Такой высокой безработицы во Франции не отмечалось с 1998 года. И уж совсем плохо с безработицей среди молодежи: по данным на сентябрь, она держалась на уровне около 25% .
На фоне экономических неурядиц в Европе быстро прогрессирует бедность. По данным социологов Евростата, в прошлом году на грани бедности находились 124,5 млн человек или 24,8% от общего населения стран Европы. В 2011 году их число составляло 119,6 млн или 24,3% , а в 2008 году — 23,7% .
Наиболее сложная ситуация в Болгарии, где бедность и социальная изоляция угрожает 49% граждан. За ней следуют Румыния и Латвия, где риску бедности подвержены 42% и 37% жителей соответственно. В Литве бедность угрожает 33% населения, в Польше этот показатель составляет 27,2% , а в Эстонии — 23,1% . Также стоит отметить Италию, где процент бедного населения пусть и не самый высокий — 29,2% , однако в него входят 18,2 млн человек, что составляет самую высокую цифру в Европе.
Союз тотального пессимизма
Долговой кризис, длящийся в Европе уже пятый год , и суровые меры жесткой экономии, которые приходится вводить всем европейским странам, в том числе и тем, которые называют «благополучными» , вызывают рост евроскептицизма. Причем он крепнет не только на европейской периферии, особенно сильно затронутой кризисом и сполна вкусившей все «прелести» политики жесткой экономии и сокращения расходов, навязанной Берлином всем остальным, но и в благополучных странах вроде той же Германии или Австрии.
Результаты опроса, проведенного в конце августа — начале сентября этого года французским институтом Ifop и опубликованные в газете La Croix, показывают резкое увеличение числа евроскептиков в главной четверке экономик еврозоны: ФРГ, Франции, Италии и Испании. Основной вопрос, который задавали немцам, французам, итальянцам и испанцам, звучал так: считают ли они, что членство в Евросоюзе идет им на пользу?
Общее число тех, кто считает членство в ЕС положительным явлением, пока все же перевешивает численность скептиков, но число последних растет и разрыв быстро сокращается.
37% жителей Пиренеев считают, что членство в ЕС приносит Испании только неприятности. До 50% еще далековато, но настораживает стремительный рост количества евроскептиков. Год назад, в июне 2012 года, их было 26% . Во Франции число недовольных членством Парижа в Евросоюзе выросло с 38% в 2012 году до 43% сейчас.
Такая же ситуация и в Германии. В самой благополучной стране ЕС отрицательно относятся к членству ее в объединенной Европе 44% населения. Год назад евроскептиков насчитывалось 36% . Больше всего евроскептиков в Италии, 45% граждан которой не видят ничего хорошего в пребывании в Евросоюзе, что на 6% больше, чем годом ранее.
Вместе с евроскептицизмом души обитателей Старого Света заполняет беспросветный пессимизм. Люди лишаются надежд и веры в будущее. По данным американского научного центра Pew Research Center, который провел весной этого года соответствующее исследование, только 28% немцев, 17% британцев, 14% итальянцев и 9% французов считают, что их дети будут жить лучше, чем предыдущие поколения.
Еще более интересно, что европейский пессимизм резко контрастирует с оптимизмом в развивающемся мире, составлявшем прежде ее колонии и полуколонии: 82% китайцев, 59% индийцев и 65% нигерийцев верят в более процветающее будущее. Очевидно, правы те аналитики и ученые, которые считают, что Европа теряет свое прежнее положение лидера в общественных инновациях и организации экономической жизни. Пришло время других цивилизаций и других регионов планеты.
