Украинские дипломы на рынке труда
Как отмечается в докладе, подготовленном к Всемирной конференции ЮНЕСКО по высшему образованию 2009 года, глобальная экспансия высшего образования, наблюдающаяся со второй половины ХХ столетия, имеет объективные экономические, социальные и политические предпосылки: становление постиндустриального экономического уклада и переход к экономике знаний, смена технологий, урбанизация, продвижение гендерного равенства, рост благосостояния, развитие инфраструктуры и самой образовательной сферы, в том числе частного сектора. Ныне в большинстве стран мира высшее образование является необходимым условием социальной мобильности и экономического успеха. А как с этим обстоят дела в Украине?
В Украине в период между переписями населения 1979-го и 2001 года численность лиц с полным высшим образованием увеличилась в два раза ( рис. 1 ), а в расчете на 1000 чел. в возрасте десять лет и старше — с 65 до 129 чел. Однако настоящий бум в сфере высшего образования начался в конце 1990-х годов, когда быстрыми темпами стали расти количество вузов и численность принятых ими студентов. Только за 2002—2011 годы численность людей с полным высшим образованием увеличилась почти на 2 млн. чел., а в расчете на 1000 чел. в возрасте десяти лет и старше их представительство достигло 192 чел. (общая численность населения в возрасте десяти лет и старше сократилась за это время почти на 4 млн. чел.).
Контингент студентов вузов в Украине достиг исторического максимума в 2007/08 учебном году — 2813,8 тыс. чел., что в 1,7 раза больше, чем в 1990/91 учебном году ( рис. 2 ). В последние годы студенческий контингент несколько сократился, что связано исключительно с уменьшением общей численности молодежи (демографическая волна, вызванная резким снижением рождаемости в 1990-х годах).
Принципиально изменилось соотношение в численности студентов заведений, дающих базовое высшее образование (вузы I—II уровней аккредитации — техникумы, колледжи, училища; длительность обучения составляет два-тригода) и полное высшее образование (вузы III—IV уровней аккредитации — университеты, институты, академии; длительность обучения составляет пять-шесть лет). В первой половине 1990-х годов, как было принято с советских времен, между ними поддерживался паритет, но в дальнейшем рост контингента происходил исключительно за счет вузов III—IV уровней аккредитации, и сейчас численность их студентов почти в шесть раз превосходит численность студентов вузов I—II уровней аккредитации. То есть прослеживается четкая установка на получение полного высшего образования.
Следует отметить готовность населения оплачивать вузовское обучение. Численность учащихся профессионально-технических заведений, где обучение осуществляется практически полностью за счет государственных средств, продолжает неуклонно снижаться, тогда как удельный вес студентов, которые учатся за средства физических лиц (как правило, своих родителей), в вузах I—II уровней аккредитации составляет 41,6%, а в вузах III—IV уровней аккредитации достигает 58,8%. Государство также тратит немалые деньги на финансирование сферы высшего образования, бюджетные расходы (включая местные бюджеты) на эту подотрасль превышают 2% ВВП. То есть общество как на государственном уровне, так и на уровне домохозяйств осознает высокую ценность и перспективность высшего образования и охотно инвестирует в этот сектор.
При этом все реже обучение в вузе сочетается с занятостью. Если в 1980-егоды более 10% студентов вузов обучались на вечернем отделении, то сейчас деятельность вечерних отделений практически свернута (менее 0,5% общей численности студентов). По заочному отделению ситуация внешне вполне благополучная, численность заочников до недавнего времени стабильно увеличивалась, а их удельный вес в структуре студентов достиг 42% в 2007/08 учебном году (в 1980-е годы — около трети). Популярность заочного обучения объясняется более легким порядком поступления (процедура приема на контракт часто ограничивается формальным собеседованием) и меньшей стоимостью обучения, чем на стационаре. Но если в советское время для поступления на вечернее или заочное отделение требовались документы, подтверждающие наличие работы, то теперь подобных условий нет, то есть заочное обучение совсем не предполагает занятости, тем более в близкой к будущей специальности сфере.
Несмотря на отсутствие каких-либо возрастных ограничений для абитуриентов, подавляющее большинство молодых людей стремятся стать студентами сразу по окончании средних общеобразовательных учреждений. Среди поступающих в вузы I—II уровней аккредитации удельный вес выпускников школ достигает 78%, в вузы III—IV уровней аккредитации — 67%. Только за 2005—2011 годы уровень охвата вузовским обучением молодежи в возрасте 17—21 года вырос с 45,5 до 50,3%, тогда как уровень охвата лиц более старшего возраста заметно сократился ( рис. 3 ). То есть в целом можно говорить о «локализации» вузовского обучения в максимально молодом возрасте — как правило, до 22 лет завершается полный цикл высшего образования. С точки зрения теории человеческого капитала, это целесообразно, поскольку более ранние инвестиции в образование позволяют получать экономический эффект от них больший период времени, который ограничен рамками трудоспособного возраста.
О растущей доступности высшего образования свидетельствует динамика охвата вузовским обучением сельской молодежи. Если в 2005/06 учебном году удельный вес выходцев из сельской местности в общем количестве зачисленных составлял 30,6%, то в 2011/12 учебном году — уже 35,7%.
Вследствие образовательных реформ период школьного обучения увеличен с 10 до 11 лет (изначально период школьного обучения предполагалось увеличить до 12 лет, но потом возникли опасения, что двухлетнее отсутствие выпускников будет иметь негативные последствия для экономики, а главное — для системы профессионального обучения, особенно вузовской, которая и так столкнулась с дефицитом абитуриентов, обусловленным демографическим фактором), вузовского обучения — с четырех-пяти до пяти-шести лет. Непрерывность перехода от школьного к вузовскому циклу образования и удлинение общей продолжительности периода обучения означают дальнейшую отсрочку выхода молодежи на рынок труда. Это наряду со становлением современной модели репродуктивного поведения (более поздний возраст вступления в брак и рождения детей), задекларированным переходом на контрактную основу комплектования армии, сменой общественных представлений и ожиданий относительно социальной роли отдельных возрастных групп дает основания для пересмотра возрастных границ периода детства — фактически оно продолжается, по крайней мере, до 20 лет.
Расширение доступа к высшему образованию имеет чрезвычайно важное значение для развития человеческого потенциала страны, ведь знания наряду с долгой здоровой жизнью и материальным благосостоянием относятся к основополагающим правам человека. Экономический анализ профилей бедности подтверждает, что одним из главных факторов, значительно снижающих риск бедности, является наличие в домохозяйстве хотя бы одного человека с высшим образованием (большее противодействие бедности оказывает разве что факт проживания в крупном городе). Наличие полного высшего образования является весомым конкурентным преимуществом на рынке труда: уровень безработицы среди лиц с полным высшим образованием на 15% ниже, чем в целом по рабочей силе. Кроме того, социологические исследования показывают, что чем выше уровень образования респондентов, тем выше уровень их удовлетворенности своей работой. Несомненно, это свидетельствует о большей степени свободы в выборе рабочих мест, которую предоставляет высшее образование.
Вместе с тем следует понимать, что вследствие массового характера высшее образование постепенно утрачивает функцию социального лифта: наличие вузовского диплома перестает быть безусловной гарантией высокого социального статуса, ведь такие дипломы есть у подавляющего большинства молодых людей.
Тотальный характер высшего образования обостряет проблему несоответствия между приобретенным образовательно-квалификационным уровнем и фактическим квалификационным уровнем, которого требует выполняемая работа. Выделяют два типа квалификационных несоответствий:
— горизонтальное несоответствие, когда практическая трудовая позиция соответствует уровню образования/квалификации работника, но относится к другой сфере деятельности, чем полученное образование;
— вертикальное несоответствие, когда занимаемая позиция (должность) ниже, чем предполагает уровень образования/квалификации работника.
С точки зрения эффективности инвестиций в образование, более негативные последствия имеет несоответствие второго типа, проявляющееся в избыточности полученных профессиональных знаний (англ. overqualification). По терминологии Международной организации труда, такое несоответствие является признаком ситуации неадекватной занятости (skill-related inadequate employment), поскольку снижает продуктивные возможности и благополучие работников.
Проблема избыточной квалификации не нова и в известной степени может считаться объективным явлением: образовательная сфера должна развиваться быстрее производства, обеспечивая опережающий рост знаний, что само по себе является фактором прогресса. Однако в связи с «массификацией» высшего образования масштабы вертикального квалификационного несоответствия существенно возросли. В странах ЕС среди занятого населения в возрасте 25—34 лет четверть лиц с высшим образованием заняты на должностях/работах, для которых высшее образование не требуется. Это свидетельствует об отставании рынка труда, который «не успевает» предоставлять большее количество высококвалифицированных работ, соответствующих переходу к обществу знаний.
В Украине проблема избыточной квалификации усугубляется отсутствием необходимых структурных реформ в экономике, что приводит к нарастанию дисбаланса между растущим уровнем образования населения и качеством имеющихся рабочих мест. За 2000—2011 годы профессионально-технические училища подготовили 3,2 млн. квалифицированных рабочих, вузы III—IV уровней аккредитации выпустили 5 млн. специалистов с базовым и полным высшим образованием. В то же время численность занятых на должностях профессионалов, требующих полного высшего образования, выросла лишь на 0,35 млн. чел., численность работников сферы услуг и торговли увеличилась на 0,8 млн. чел., а в других видах деятельности количество квалифицированных рабочих даже сократилось на 1,4 млн. чел. При этом число работающих по простейшим профессиям выросло на 1,2 млн. чел. ( см. рис.4 на сайте ZN.UA ).
По данным обследования экономической активности населения, в 2011 году в Украине 6,6 млн. занятых (почти треть общей численности занятого населения) имели избыточную квалификацию, в том числе:
— 3,5 млн. чел. с высшим образованием были заняты на должностях клерков или в рабочих профессиях;
— 3,1 млн. чел. с полным средним образованием были заняты в простейших профессиях.
Несоответствие технологического уклада отечественной экономики высокому образовательному уровню населения приводит к нарушению нормального процесса воспроизводства человеческого капитала, вследствие чего образовательные преимущества не реализуются в полной мере в высокий уровень жизни и устойчивое развитие. Украина, не уступающая по образовательному уровню населения большинству высокоразвитых стран, в четыре-пять раз отстает от них по показателю среднедушевого валового национального дохода и более чем на десять лет — по ожидаемой продолжительности жизни, занимая в глобальном рейтинге стран по индексу человеческого развития лишь 76-ю позицию.
Сейчас в Украине наибольшими секторами занятости являются малопроизводительные со всех точек зрения торговля (преимущественно мелких форм, чаще всего рынки и другие виды уличной торговли) и сельское хозяйство (в основном в личных крестьянских хозяйствах). Промышленность занимает третье место по численности занятых, однако в структуре персонала промышленных предприятий преобладают низкотехнологичные подотрасли (добывающая, пищевая, металлургическая). Естественно, с такой структурой занятости масштабы избыточной квалификации неизбежно будут расти.
Решение проблемы следует искать, конечно же, не в ограничении доступа к высшему образованию, как предлагают некоторые представители власти и бизнеса, а в создании благоприятных условий для полной и продуктивной занятости населения. Политика должна быть направлена не только на расширение возможностей выбора рабочих мест, но и на формирование новой модели трудового поведения, в которой внимание сосредоточено на содержании выполняемой работы и возможностях развития, а не только на размере заработка или иных материальных выгод.
