Украинский датчанин – о том, как облегчить нашу жизнь

«Но при этом Украина – чудесная страна, напоминающая цветущий луг после дождя», - утверждает он.

Обманчивая внешность

Йоханнес Андерсен учился в Дании на историка-социолога, эксперта по бывшему Советскому Союзу - «советолога». В рамках своей учебной программы в 1999 году он подал заявку на стажировку аналитиком посольства в Украине.

Первое время ему было очень непросто, потому что очень сильно сбивало внешнее сходство с другими европейскими странами.

«Вроде, как у нас все, – рассуждает Андерсен. – Урбанизированное промышленное общество, где у людей такие же проблемы: надо рано вставать, вести детей в школу-детсад, идти на работу, заниматься какими-то делами, потом что-то покупать. Казалось бы! Но правила игры совсем другие. Как, что тут вообще происходит? Если бы это была дикая Африка, можно было бы понять, что тут все по-другому. А так: в общих чертах Европа, белые люди, а все иначе».

Исследователь понял, что в украинском случае понятие «переходная экономика» означает переход «от плана до клана». Но ему раньше и сейчас интересно наблюдать, как меняется социальная психология от советского закрытого боязливого мира к открытому обществу. При этом датчанин заметил, что за время его жизни в Украине люди заметно обозлились.

«Раньше они были спокойные, открытые, веселые, – вспоминает Йоханнес. – Но после двадцати лет выживания они стали просто ужасными: ни грамма вежливости - все толкаются, мешают друг другу в транспорте и на дорогах - просто кошмар какой-то».

По его словам, западные психологи считают, что украинцы не моделируют ситуацию вокруг себя. «А я не могу не моделировать!» – говорит Андерсен. Он уверен, что эти проблемы родом из СССР, потому что «Ленин и его товарищи» отобрали у людей привычки к самоорганизации.

«Те же профсоюзы стали подразделением всеобщего работодателя Советского Союза, и все было дано сверху, – рассуждает он. – В то же время в реальности работала параллельная система обеспечения благ по блату. Так в этой безысходности, борьбе за выживание появился типичный сегодня украинский эгоизм: «я, я, я и только я!».
Но украинцы все равно восхищают датчанина. Потому что на фоне «всего этого ужаса» в Украине все еще встречаются хорошие люди.

Загадка-привязка

Хотя главная причина пребывания Йоханнеса в Украине – это работа, постоянной занятости в нашей стране у него никогда не было. Он – фрилансер по Украине, «украинолог».

«Я стараюсь не использовать этот термин, – говорит Андерсен. – Потому что здесь у него какой-то этнографический уклон. Мои московские друзья с характерным им юмором называют меня «хохловед» – мне кажется, это имеет большой политический подтекст».

Уехать из Украины исследователю мешает стабильная загадочность Украины для внешних наблюдателей.

«К сожалению, для многих на Западе она остается ненормальной страной, – объясняет он. – Например, лишение депутатов мандатов непонятно Европе (европейские депутаты и чиновники чтят законы, и в случае скандалов сами уходят в отставку – Ред.). Аналитикам нужно копать, разбираться в причинно-следственных связях, чтобы объяснить эту аномалию. И такого здесь очень много. Даже с моим опытом для понимания происходящего приходится оставаться в Украине. Чтобы чувствовать среду, я общаюсь с пиарщиками, журналистами, юристами, историками, иногда с ворами и политиками».

Параллельно Андерсен работает правозащитником – проводит мониторинг для датской Хельсинской группы по правам человека. За всем наблюдать, конечно, не получается, поэтому наблюдатели выбирают резонансные уголовные дела. Например, против Тимошенко.

Стеклянный колпак

Йоханнес жалуется, что в Украине очень трудно отдыхать. Обычно он встречается со своими знакомыми в каком-то баре или кафе, чтобы расслаблено пообщаться. Но часто отдыха не получается, потому что украинцы очень обидчивы и временами любят поскандалить. «Можно сказать какую-то неудачную шутку - и она переходит в скандал», - вздыхает датчанин.

Еще его очень напрягает неуважение к личному пространству. Семьи у Андерсена нет - он «в поиске». Конечно, у него были серьезные отношения с «аборигенками», но не сложилось. А для украинцев считается в порядке вещей рассуждать на тему, почему, например, разрушились его отношения с любимой девушкой.

«Как будто здесь все браки вечные, - возмущается Йоханнес. – Я не знаю, откуда у датчан такое чувство уважения к индивидуальности: из-за эпохи Ренессанса или еще более ранних процессов, но здесь, похоже, ничего подобного не было или нарушено Советским Союзом - окончательного ответа у меня на этот вопрос еще нет».

Еще одна проблема Украины, по его мнению, – музыка.

«Почему-то до сих пор в публичных местах слушают или шансон, или Modern Talking, или русский рок, – недоумевает Андерсен. – Двадцать лет назад я тоже восхищался Высоцким, потому что его песни с глубоким смыслом, их слова были бунтом против Советского Союза, но современная молодежь – она ведь не знает, что это такое. Зачем они это слушают? При «совке» – понятно: был режим изоляции, у людей не было особого выбора. Но сейчас – два десятилетия нет никакой изоляции, а люди ведут себя так, будто живут под стеклянным колпаком, который сами же на себя и одевают».

Другая характерная «изюминка» украинцев – бегство от решений. По наблюдениям Йоханнеса, здесь любят манипулировать терминологией.

«Западный человек не стесняется называть проблемы проблемами, – рассуждает он. – Здесь – не дай Бог! Если речь идет о небольшой проблеме – она называется «вопрос». Вопросы - сами по себе такие мелкие, что они решаются сами или просто куда-то уходят, т. е. трогать их практически нет смысла. А большие проблемы – они слишком большие: как можно их решать в одиночку?! В итоге не решаются ни маленькие проблемы, ни большие. Все стоит на месте».

Экскурсия абсурда

Критичность не мешает Андерсену очень любить Украину. Он взял на себя миссию открытия нашей страны для Запада. Пишет о ней в датской прессе, консультирует, помогает разобраться в ее перипетиях другим журналистам и проводит оригинальные экскурсии для туристов.

«Здесь до сих пор принято показывать страну по-советски, – объясняет он. – Гид в Софийском соборе в Киеве рассказывает, сколько тонн там все весит – это же никому не интересно! Людям интересна история: как это все сохранилось в таком виде? Все это нужно рассказывать совсем по-другому, и я провожу экскурсии по-своему».

Андерсен любит получать «локальный кайф» от абсурда многих украинских стереотипов. Например, любит Вилково - «украинскую Венецию» из-за того, что этот город ничем не похож на итальянский оригинал.

«К сожалению, рассказ об Украине часто строится на контрасте: как на Западе и как здесь, – рассуждает Йоханнес. – На этом фоне постоянно проявляется какой-то абсурд здешней жизни. Хотя это чудесная страна. Здесь очень много хороших людей и очень много красивого, но, к сожалению, все самое лучшее – природа, солнце, пляж, люди, старая архитектура - не имеет никакого отношения к тому, что сделано человеком как минимум за последние лет сто».
По мнению Андерсена, больше всего Украине мешают чиновники и коррупция. Есть и другие помехи, но это – самая очевидная.

«Украина - как весенний луг после дождя, где чувствуешь свежий запах от свеже-
скошенной травы и влаги, – говорит датчанин. – Когда ты это ощущаешь, понимаешь, что все в жизни только начинается. Здесь масса возможностей. Если бы украинская власть, люди, от которых что-то зависит, могли думать далеко вперед...»