Подать объявление

Утесов? Безголосая бездарность!

Утесов? Безголосая бездарность!
Бывший министр культуры УССР Ростислав Бабийчук рассказал «Газете по-киевски», как из молотобойщика он дослужился до министра, и кто заставил его отказаться от должности.

Не так давно экс-министру исполнилось 100 лет, но выглядит он великолепно. Говорит, это от того, что живет по четкому распорядку, даже утреннюю гимнастику до сих пор каждый день выполняет. Ростислав Владимирович живет вместе с внучкой, на Институтской, в квартире, которую получил еще будучи министром. Бабийчуку есть что рассказать: он возглавлял Министерство культуры Украины с 1956 по 1971, и многие деятели искусств называют это время эпохой ренессанса украинской культуры. Но в то же время были и гонения на шестидесятников. Хотя об этом и сейчас экс-министр говорит неохотно.

– Ростислав Владимирович, чем занимаетесь последние 40 лет, вы ведь в 60 ушли на пенсию?

– Бездельничаю, – улыбается бывший министр. – Раньше ходил в театры, на концерты, а сейчас из дому не выхожу – не хочу. Классиков перечитываю. Время от времени информационные программы смотрю, каждый день свежую прессу просматриваю. Я не оторван от жизни.

– А почему так рано ушли на отдых, обычно чиновники держатся за свои кресла до последнего. Или вас попросили?

– Я не выдержал взаимоотношений с ЦК, а точнее с Шелестом и его супругой Ираидой Павловной, которая постоянно вмешивалась чуть ли не в управление страной. Последней каплей стало, когда без моего согласия супруга Шелеста пригласила с гастролями в Киев Театр на Таганке. А у них тогда никудышный был репертуар… Но Ираида Павловна где-то отдыхала с Любимовым и решила, что имеет полное право пригласить его театр с гастролями, ее поддержал и тогдашний секретарь ЦК КПУ по идеологии Федор Овчаренко, подхалим еще тот. В Киев Театр на Таганке привез спектакль «10 дней, которые потрясли мир». Настоящая порнография – сцены с обнаженными телами, которые прикрывала лишь тюлевая занавеска. Это сейчас подобным не удивишь, а тогда… После спектакля супруга Шелеста побежала к сцене аплодировать, а я молча ушел. На следующий день мне позвонил Овчаренко и стал вычитывать за это, как мальчика. Я бросил трубку и в тот же день написал заявление об увольнении в связи с выходом на пенсию.

– А как у вас складывались отношения с Фурцевой, известно, что характер у нее был непростой?

– Мы с ней прекрасно ладили. Хорошим была человеком, но имела одну слабость – выпить любила. Как-то приехала во Львов, устроили в правительственном доме прием. Коньяк быстро закончился, и Фурцева разгон устроила: «Вы что, такие бедные, что не могли больше купить?»

– Расскажите, как вам, сыну железнодорожника, удалось сделать такую головокружительную карьеру. Вы ведь институтов не оканчивали?

– Я вырос в простой семье: дед – сапожник, бабушка – крепостная, отец – железнодорожник. После школы устроился молотобойщиком в кузницу, потом отучился на вечерних курсах десятников-строителей и пошел работать на железную дорогу. В 22 года уже был прорабом – мы строили Фастовский вокзал, паровозное депо. Уже тогда вступил в партию, и меня избрали комсомольским вожаком. На меня был серьезный компромат – отца жены осудили за антисоветскую агитацию, и он умер в лагере. Но после войны моя партийная карьера пошла в гору: избрали секретарем Христиновского райкома партии, а спустя два года предложили поехать в Москву в высшую партийную школу. После меня назначили первым секретарем Житомирского обкома партии, а потом перевели во Львов, вторым секретарем по идеологии. Если бы не Львов, не получилось бы из меня министра культуры. Я духовно обогатился там, много читал, ходил в театры, общался с местной интеллигенцией… Поэтому, когда меня назначили министром культуры, понимал, что хорошо, а что плохо и что делать, чтобы стало еще лучше.

– И с чего начали?

– С реорганизации. При каждом областном театре появился оркестр, хор, танцевальная группа. Музыкальных школ стало более 700, а не 98, как в мой первый год на посту министра. Мы активно искали таланты. Я ездил на прослушивание выпускников консерваторий, музучилищ…

– Кого нашли?

– Многих: Евгению Мирошниченко, Анатолия Паламаренко, Николая Кондратюка, Анатолия Соловьяненко, Юрия Гуляева, Леонида Быкова... Помню первую встречу с Соловьяненко. Готовились к концерту в Октябрьском дворце, и директор Оперного театра Виктор Гонтар мне говорит: «В Донецке нашли инженера, он нигде не учился петь, но тенор потрясающий, послушайте». Соловьяненко оказался сценичным парнем, но когда взял верхние ноты, челюсть у него перекосилась, как у Квазимодо, хотя голос и вправду потрясающий. Как его на сцену выпускать? Как раз тогда Женю Мирошниченко отправляли на учебу в Милан. Позвонил Фурцевой и попросил, чтобы дали такой шанс и Соловьяненко. Он вернулся после учебы другим человеком – нахальным. Как-то звонит Шелест и спрашивает: «Почему Соловьяненко получает на 100 рублей меньше, чем Гнатюк и Мирошниченко?». То есть Соловьяненко пожаловался на меня – зарплаты-то я назначал.

– А сколько тогда зарабатывал, скажем, народный артист?

– Ставка – 500 рублей плюс за гастроли. Дирижер и главный хормейстер по 700 рублей получали, а министр культуры – 500 руб.

– Но у министра наверняка и другие привилегии были?

– Служебная машина, дача в Конче-Заспе, кстати, она мне осталась и после ухода с должности. Да и сейчас есть преимущества: у меня достойная пенсия – 20 тысяч грн в месяц.

– Ну а любимчики-то среди корифеев сцены у вас были?

– Конечно, были – Бучма, Гнатюк... Дружил с Гончаром, Сосюрой, Рыльским, да многими… Я очень люблю одаренных людей и мог закрыть глаза на многие их проступки.

– А с кем не складывались отношения?

– С бездарностями. Недолюбливал Утесова, и не скрывал этого. Он же безголосый! Как-то на заседании коллегии Министерства культуры СССР обсуждали развитие эстрадного искусства, и я заявил, что объявляем войну безголосию и вульгарности и будем проводить обязательное прослушивание даже приезжих артистов. Как взбунтовался Утесов!

– Но Окуджава, Высоцкий тоже не отличались сильными голосами…

– Это совсем другое. Окуджава – гитарист, и его игра на гитаре, и манера подачи скрадывали его безголосие.

– А как вы относитесь к тому, что сейчас произошла переоценка творчества шестидесятников, на которых были гонения, как раз в то время, когда вы были министром культуры?

– Я никогда не был ни националистом, ни противником всего украинского. Многих решений ЦК не разделял. Например, когда были гонения на Параджанова. Но я ничего не мог сделать, такова была позиция партии.

– Кого из современных авторов читаете?

– Я вообще не читаю современную литературу, нет в этом потребности.

– Ну а за культурной жизнью в стране следите?

– Так нет этой культурной жизни. Как ни включу телевизор – все Поплавский поет.

Алена СВИРИДОВА

Фото Владимира ПРОЦЕНКО

Оцените статью
0 голосов

Читайте также

Окна в квартире: на что смотреть при покупке или ремонте жилья в Одессе

Окна в квартире: на что смотреть при покупке или ремонте жилья в Одессе

М2 real estate запустило CRM систему для агентств недвижимости Leads

М2 real estate запустило CRM систему для агентств недвижимости Leads

Насосы для бассейна: как выбрать надежное устройство

Насосы для бассейна: как выбрать надежное устройство

Поделитесь вашим мнением
0 комментариев
Розміщення оголошень на ТОП 30 сайтів нерухомості
Заощаджуйте час на подачу оголошень та аналіз результатів
Подробнее