Вдохновленные тризубом
Облачение в национальную символику сегодня служит преимущественно для экспресс-идентификации cвой — чужой.
За последние несколько недель буйство украинской символики достигло апогея. Сине-желтые полотнища на стенах общественных зданий поражают размером, а стяги на балконах высоток в районах-спальниках — многочисленностью. От принтов с трезубцами на одежде рябит в глазах, как и от татуировок «Слава Украине!» на руках и ногах. Бесконечно льется из мобильников «Ще не вмерла».
На первых порах подобные патриотические декларации радовали. Они усиливали чувство единения и сплоченности народа, ободряли пессимистов, вселяли надежду, что борьба не проиграна и еще есть шансы вместе построить все то, ради чего изначально люди вышли на площади в ноябре 2013 года. Поэтому патриотический автотюнинг харьковских друзей или рок-версия украинского гимна как мелодия ожидания на мобильном коллеги из Запорожья кроме улыбки вызывали предчувствие доброго почина. То ли еще будет, если те, кто еще полгода назад объяснял свой равнодушный настрой к событиям на Майдане универсальным «от нас ничего не зависит», начали менять свою позицию!
Но мировоззренческие сдвиги пока явно не поспевают за волной сувенирного патриотизма, чей посыл ограничивается формулой «мы за единую и неделимую» или еще проще «не хотим быть частью России». Отсутствие полноценной идейной подложки, системы смыслов, которые должны автоматически возникать при виде государственного флага или герба, сегодня ощущается как проблема. Чтобы заполнить эту неприятную пустоту, приходится бесконечно увеличивать и мультиплицировать то, что уже есть. То есть развешивать стяги размером с половину футбольного поля, выставлять сине-желтые флажки в каждом окне.
Поэтому всеукраинская акция накануне 9 мая, призывавшая всех и каждого поднять флаг, чтобы «показать, что ты украинец», вызывает смешанные чувства. «Два самых важных цвета могут заменить тысячу слов!» — бодро агитировали организаторы проекта. Но стоит ли отказываться от этой тысячи слов, или еще лучше — тысячи дел, если украинский обыватель не может твердо ответить на вопросы: «что значит быть украинцем?» и «почему нужно гордиться своей страной и ее жителями?». «Революцией достоинства» — отчасти успела ответить на последний вопрос и задать ориентиры для первого. Их суть можно свести к тому, что быть украинцем — значит разделять некую сумму идей, мировоззренческих установок, планов на будущее. А территориальная принадлежность, этнические корни и прочие атрибуты национальных государств родом из позапрошлого века не могут быть главными объединяющими факторами для молодой державы, желающей порвать со своим прошлым страны третьего мира.
Это новое идейное наполнение еще не успело выкристаллизоваться в умах украинцев. Процесс развивается стихийно, поскольку пущен на самотек властями, занятыми тушением пожаров сепаратизма и мало думающих о том, что «идейная профилактика» могла бы убить ростки «пророссийщины» в зародыше. Новые смыслы, которые должна запускать в массовом сознании патриотическая символика, пока куются «снизу», и процесс этот очень медленный. За неимением лучшего патриотическая маркировка служит сегодня преимущественно экспресс-идентификацией свой — чужой. «Своими» очень пунктирно определяют тех, кто хочет двигаться к европейским горизонтам, несмотря на временные трудности. «Чужими» — тех, кто спит и видит путевку в советский заповедник, коим по телевизору представляется Россия.
Такое упрощение — неизбежная примета военного времени, в котором де-факто живут украинцы. Однако в будущем, если патриотический карнавал не будет направлен в конструктивное русло, не обрастет стройным рядом идей и ценностей, которые будут находить отклик в сердцах граждан, он рискует превратиться в пустышку. А от этого всего один шаг к обществу лицемерия — в каковое превратился наш северный сосед, с которым мы настоятельно обещаем не быть больше братьями.
Российский неопатриотизм, навязываемый Кремлем, круто замешен на религии. «Человек Русского мира» позиционируется как глубоко верующий и духовными скрепами озабоченный, в чем и заключается его моральное превосходство над содомитской Европой. Главный результат этого патриотического курса известен. Российская элита и подхватывающие за ней моду российские обыватели — обладатели самых больших среди всех православных верующих нательных крестов, по которым так удобно идентифицировать «своих» на курортах Турции и Египта. Даже Чечня и та сумела продемонстрировать свою масштабную духовность — несмотря на массу послевоенных проблем и тотальную бедность населения, здесь недавно отгрохали одну из самых больших мечетей в мире.
Эта тяга к символической гигантомании сродни той, что уже сегодня наблюдается в Украине. Причем проистекает она «сверху». За мегафлагами прячутся отечественные горе-олигархи. Таким образом они демонстрируют, что они больше всех «за единую страну» и самые ярые патриоты, хотя их действия говорят о противоположном. Наперегонки рядятся в вычурные вышиванки, обрастают пышной сине-желтой символикой и политики-банкроты, чтобы быстро понравиться публике своим «украинолюбием» и продлить свою политическую жизнь. И кажется, им это вполне удается.
Автор: Наталья Давыденко
