«За» и «против» закона о запрете курения в общественных местах

16 декабря вступает в силу закон о запрете курения в общественных местах. Ольга Насонова, президент ассоциации ресторанов Украины, и Сергей Гусовский, киевский ресторатор, владеющий заведениями «Пантагрюэль», Biancoro и пиццерией Napule, обсудили, насколько важен этот закон и к каким последствиям он приведет.

Сергей Гусовский : Давайте сразу определимся с нашими позициями. Я не думаю, что Ольга прямо так уж ратует за курение в ресторанах. Я вот взял с собой распечатку закона, и хочу заметить, что несмотря на изначально позитивный посыл, его принимали явно впопыхах. Никто всерьез документ этот не вычитывал.

Ольга Насонова: Знаете, на прошлой неделе я была на пресс-конференции, посвященной этой теме. И должна сказать, что все рестораторы, присутствовавшие на обсуждении, высказывались против закона о запрете курения в общественных заведениях.

Сергей Гусовский: Против?

Все рестораторы высказывались против закона о запрете курения в общественных заведениях

Ольга Насонова: Против. Полный запрет курения, как минимум, во время, так скажем, переходного периода, может привести к увеличению конфликтов между посетителями и администрацией ресторанов. И да, закон не проработан так, как надо. Чего стоит, например, пункт «сумма штрафа». Она колеблется от 1000 до 10 000 грн. Я на пресс-конференции поинтересовалась, от чего все-таки зависит эта вилка?

Сергей Гусовский: От цвета глаз, думаю.

Ольга Насонова: Совершенно верно. Четкой градации нет. Только на усмотрение проверяющих органов.

Сергей Гусовский: Логично было бы предположить, что если проверяющие заходят в ресторан и видят, что кто-то один курит сигарету, присуждается штраф в тысячу. Для острастки. Если же в заведении курит половина столиков и дым стоит столбом, то берется верхний порог штрафа.

Ольга Насонова: Да, но четко это не прописано, а значит, открывается очередная возможность для манипуляций. Словом, закон сырой, и по-хорошему, должен был бы восприниматься как документ, находящийся в некоем переходном статусе.

Переходный процесс

Сергей Гусовский: Смотрите, мы все время апеллируем к вот этому некоему переходному статусу. Но переходный период в любом деле всегда непрост. Славные и замечательные гости, привыкшие курить в ресторанах, которые теперь забрасывают ногу на ногу и говорят: «Да ладно, я сейчас разберусь тут со всеми проверками», не везде ведут себя подобным образом. Приезжая в Италию или Францию, они начинают следовать всем правилам и нормам. Пристегиваться ремнями безопасности, не говорить по телефону за рулем, не курить там, где нельзя. Они принимают это как данность. Почему? Потому что дальше может быть больно. Дальше может быть полицейский участок. Или лишение шенгенской визы.

Поэтому, думаю, некая радикальность закона, в конечном счете, облегчит жизнь нашим ресторанам. Есть запрет, и точка.

Ольга Насонова: Этот запрет может привести к еще одной важной проблеме – люди будут меньше времени проводить в ресторане, а значит, средний чек станет ниже.

Сергей Гусовский: У нас могут разниться опыты, но мой, например, говорит об обратном. Когда ввели правило, что нужно половину зала выделять под места для некурящих, у нас стали сначала бронировать столики в некурящей зоне, а только потом там, где курят.

Славные и замечательные гости, привыкшие курить в ресторанах, которые теперь забрасывают ногу на ногу и говорят: «Да ладно, я сейчас разберусь тут со всеми проверками», не везде ведут себя подобным образом

Я не поддерживаю агрессивное отношение к курильщикам, но, к счастью, уже становятся  естественными и общепризнанными определенные нормы пребывания в ресторанах. В моем конкретном случае очень важно, что находится в тарелке и бокале посетителя. Возможность при этом покурить за столиком, какая-то там специфическая атмосфера – достаточно слабый бонус.

Европейский опыт говорит об одном: ничего страшного. Хотите курить – выйдите на улицу. Покурили – вернулись. В ресторане «Пантагрюэль» уже год нельзя курить в принципе. Кроме всего прочего, прекратилась эта история с «офисом на выезде»: куча документов, две пачки сигарет и две чашки кофе.

Кальяны и сигары

Ольга Насонова: Под запрет также попали кальяны и сигары. С кальяном ведь на улицу не выйдешь. Кальянные и сигарные клубы, получается, оказываются вне закона. Причем не запрещается организовать кальянный клуб хоть и в обычной квартире. Но только до того момента, пока там не начинают продавать еду и напитки.

Сергей Гусовский: Тут я плохой собеседник. Юноша в футболке через весь зал чешет с кальяном, и при этом мы находимся в баре гостиницы InterContinental Kiev. Для меня эта мода на кальяны, которая вдруг появилась, только лишний раз подтверждает, что на территории Украины немало времени провело татаро-монгольское иго. Что-то там зацепилось, видно, на генном уровне.

Если серьезно, то ничего дурного в том, чтобы убирать сигары в специализированные помещения, я не вижу. Вот есть же киевский Сигарный клуб. У них, думаю, никаких проблем быть не должно. Это приватная территория. Это – клуб, а не заведение общественного питания. Он правильно оборудован.

Мода на кальяны только лишний раз подтверждает, что на территории Украины немало времени провело татаро-монгольское иго

Сигарный табак и табак для трубок обладают интенсивным запахом. Нет ничего плохого в том, чтобы иногда выкурить сигару. Но нужно понимать, где и как. То есть без вот этой вот мнимой роскоши, когда, поев, откидываются на спинки диванов и закуривают: «Ну, все, мы на яхте». Вы не на яхте. Вы в ресторане. Есть стол за вами, есть перед вами. Они вряд ли получат удовольствие от вашей сигары.

Ольга Насонова: Как бы там ни было, но их бизнес практически убивают. Причем, безапелляционно. Потом, смотрите, еще одна ситуация:  ваш конкурент к вам приходит и нагло закуривает в зале. Что вы станете делать?

Сергей Гусовский: Милицию вызывать.

Ольга Насонова: Вот, вызывать милицию. Составлять протокол и так далее. Но самое забавное, что при этом все равно штрафуется ресторан. Можно доказать в суде, что администрация ресторана предупреждала курильщика и требовала затушить сигарету, но штраф платит при этом и нарушитель, и ресторан. Система получается несправедливая.

Сергей Гусовский: Я понимаю, но если бы это был единственный абсурд в нашей стране. К сожалению, да, на этом законе начнут греть руки все кому ни лень. Но это не отменяет разумности самой идеи.

Разные аудитории

Ольга Насонова: Система несправедлива еще и тем, что у ресторанов разнятся аудитории. Скажем, в провинции пойти особенно некуда. Там практически нет ресторанов, которые могут брать качеством продуктов и изысканностью кухни.

Можно доказать в суде, что администрация ресторана предупреждала курильщика, но штраф платит при этом и нарушитель, и ресторан

Сергей Гусовский: Вот, смотрите, мы привыкли толерантно относиться к тому, что живем так себе. У нас полно домов постройки конца 19-го века, на которые ЖЭКи налепили вот эти вот металлические гаражные ворота, как будто бы их кто-то собирается атаковать тараном. Внутри – свет не горит, перила ободраны, грязь. Но мы добираемся до своей квартиры, а там чисто, тепло и уютно.

Словом, мы настолько нетребовательны к окружающей среде, что считаем: ну, там же, в провинции, люди попроще, так пусть ходят с оторванными пуговицами, а что же делать?

Ольга Насонова: Еще есть тематические заведения, например, байкерские клубы.

Сергей Гусовский: Безусловно, тут я с вами согласен. Есть, скажем, контркультурные заведения, которые странно как-то регулировать, применять к ним какие-то нормы. Никто же не станет регулировать, как себя вести, например, садомазо-сообществам. Это уже их внутреннее дело. То есть,могут быть какие-то исключения, но заведение должно свою особенность неким образом декларировать. Должна быть какая-то маркировка на входе. Либо их нужно каким-то специальным налогом облагать.

Щадящий вариант закона

Ольга Насонова: Можно было бы ввести щадящий вариант закона. Авторы нынешнего документа напирают на то, что очень трудно было контролировать выполнение прошлых норм – то, как владельцы заведений делили залы ресторанов на зоны для курящих и некурящих. В качестве примера приводили бассейн. Но на самом деле, если бы приняли норму, что курить можно в закрытом огороженном помещении, и обсудили, каким это помещение должно быть – метраж, ограждения и так далее, – такой вариант закона вполне мог бы всех устроить. Просто в таком случае неоткуда было бы брать штрафы. Им нужен просто очередной источник поступления в бюджет, а  рестораны же точно будут платить.

Сергей Гусовский: Мне кажется, тут надо вот о чем сказать. Если этот закон предполагал каким-то образом повлиять на здоровье масс, то это заведомая глупость. Не так уж много людей у нас ходит в рестораны.

Ольга Насонова: На рекламных плакатах писали, что 80 процентов населения.

Если этот закон предполагал каким-то образом повлиять на здоровье масс, то это заведомая глупость. Не так уж много людей у нас ходит в рестораны

Сергей Гусовский: Вот мне интересно, кто это считал? Это если включать, извините, поминки и свадьбы. В общем, если речь идет о заботе о здоровье, то надо было начинать с того, какие требования предъявляются, например, к автомобилям в городе. Иначе это не забота о здоровье, а лукавство. Не за то взялись, если говорить о здоровье нации.

Но в любом случае лично меня радует возможность сказать тем, кто захочет покурить у меня в ресторане: «Извините, но есть закон». Сейчас у меня есть четкая инструкция для сотрудников, как себя вести с, так скажем, высокопоставленными курильщиками, которые отказываются затушить сигарету: обращайтесь за помощью к тем, кто сидит рядом. Вы говорите: «Простите, мы потребовали перестать курить, но это не подействовало. Сейчас будем вызывать милицию, но это – депутат». И знаете, все очень хорошо решается. Очень сложно сказать при всех человеку с маленьким ребенком: «А ты знаешь, кто я?»

Ольга Насонова: Понятие «элита» в нашей стране очень расплывчато. Я к нему сложно отношусь.

Сергей Гусовский: Я же о чем? Наша элита курит кальяны.

Ольга Насонова: Да, пьет водку и говорит на суржике.

Сергей Гусовский: Если отвлечься от темы курения, то, скажем, в Швейцарии все живут в ухоженных парках. По этому поводу, кстати говоря, уйма народа ноет, что там скучно, тоскливо и как-то уж слишком хорошо. А мы живем в буреломе. В чаще. Тут и капканы, и ямы, и поваленные деревья. И каждый как-то приспособился. Протоптал тропинки в магазин, в офис, к бизнесу, к родителям, к друзьям. И по ним мы ходим. В широком смысле. Каким-то образом уворачиваемся от шишек, нам на голову падающих. Вот так и живем. Ну и так, собственно, надо и продолжать жить. Только пытаться вот эту свою тропинку оберегать, отстаивать и стараться расширять. А дальше – эволюция: долгий-долгий путь.