Заработки в Египте: русские туристы сгребают в столовой булки и теряют штаны
Я устроилась на заработки в Египет, в хорошую «пятерку» в окрестностях Хургады. В свободное время могу плавать на море, брать бесплатные экскурсии, имею право на педикюр с живыми рыбками, и даже в Израиль свозят с 50% скидкой.
Наше море напоминает суп с фрикадельками – в нем плавают булочки, надкушенные перцы и пластиковые стаканчики из-под мороженого. Все это отдыхающие тащат со столов в ресторане про запас и несут на пляж. Бич-бои уже не успевают отлавливать мусор и объедки. На соседнем пляже такого нет – там отдыхают немцы и поляки. Их дети отчего-то не роют котлованы в песке в человеческий рост, а в основном выкладывают узоры и слоганы из дохлых фиолетовых медуз.
Женский ресепшен в египетском отеле – как бревно в глазу доброй половине мужского персонала. Пятнадцать раз в день к нам подходят айтишники чинить то, что никогда не ломается, через каждые полчаса пробегают начальники разного пошиба и спрашивают, счастливы ли мы, все ли вери гуд. Мало помалу, нам нашли еще одно удачное применение – переводить что ни попадя с русского на английский и наоборот. Сначала попросили помочь с прайсом для прачечной, затем – подкорректировать меню, так как гости диву давались, что такое «маленький суп вермишель», «черный ягодный вода» и тому подобные деликатесы. Затем мы переписали добрую половину объявлений и табличек отельных ресторанов и на специальной встрече объясняли шеф-повару, что обычно едят славяне и отчего тазики с салатом из сырой моркови с полусырыми макаронами всегда остаются нетронутыми. Гест-рилейшн менеджер начал таскать нам пачки рукописных жалоб. На поток был поставлен перевод заявлений о том, что у одних отдыхающих пропали штаны белого цвета, другие напугались ящерицы в номере, а третьи остались недовольны выражением лица охранника.
На днях двух русских теток засекли в ресторане на том, что они после завтрака оптом сгребали в сумки вареные яйца, сырки и булки. На такой шарап сбежались два официанта и инспектирующий кухню генеральный менеджер, а Наташку пригласили объяснить ненасытным туристкам, что дефицита яиц в ближайшем будущем в стране не предвидится и к обеду обязательно напекут свежих хлебцов.
Но когда заведующие интернет-кафе начали водить нас к себе на разборки с каждым англонепонимающим туристом, терпение нашего непосредственного руководителя мистера Аделя лопнуло. Он живо разогнал всех этих ходоков-просителей и велел покидать ресепшен для помощи ближним только с его особого согласия. Мы в общем не против, да только странно, как это отель существовал без нас почти пятнадцать лет?
На днях нам представили нового инженера-энергетика. Им оказалась толстая приветливая арабка неопределенного возраста. Мы испытали настоящий культурный шок – египтянок гораздо привычнее видеть с охапкой детей, чем электрокабелей. Но Хеба – самый настоящий технарь родом из-под Каира, не замужем и достаточно англоязычная, но пока держится от нас на расстоянии.
По местным понятиям, женщина может кое-как подрабатывать до замужества, а после – крайне нежелательно. Ну разве что учительницей или врачом, что всегда почетно. Или торговать в лавке сладостей своего мужа, например, но это в виде исключения. В отели арабки вообще не хотят устраиваться, объяснили мне коллеги. На ресепшене им бы пришлось контактировать с массой чужих мужчин, а значит, непременно закрыть голову никабом, а то и спрятать лицо, но в таком виде к гостям их, понятное дело, никто не пустит.
До сих пор мы знали о существовании только одной египтянки в отеле – секретарши мисс Фатмы, тихой неприметной мышки в платке, плотных джинсах и темной тунике (обычный наряд местных красоток, бессменный в любую жару). Теперь же у нас есть соседка по стаф-хаузу, которая, правда, ложится спать рано и не собирается с нами дружить.
Мы же с Наташкой и детским аниматором Леной из России почти каждый вечер ходим в стаф-кафетерий курить банановый кальян, пить желтый чай хельба (настоянный на семечках непонятного местного растения) и резаться в дурака. С тех пор, как мы стали завсегдатаями этого заведения, количество его посетителей утроилось. Они смалят черный табак салюм, стучат в домино и косятся на наши картежные баталии.
Новости здесь разносятся молниеносно, и даже ночная смена администратощ Мухаммед докладывает обо всех сплетнях, но в общем не осуждает. У него своих проблем хватает – грядет сложный и дорогостоящий развод с женой. Чтобы разойтись с миром, он должен выплатить ей согласно контракту около 20 тысяч фунтов (более 3 тыс долларов) отступных, и теперь чешет репу, где бы их взять. Он в своей проблеме не одинок: судя по положению дел в нашем отеле, арабы до 27-28 лет копят деньги на махр, чтобы жениться, а после 30-ти – чтобы развестись. Кстати, местные древние обычаи запрещают супругу после развода не то что заботиться о бывшей жене, но даже разговаривать с ней.
А еще почему-то здесь не принято, чтобы девочки пользовались парфюмами с сильным ароматом – благоухать так, чтобы это улавливали окружающие, считается дурным тоном. Зато 95% мужиков оставляют за собой невыветриваемый след приторно-сладких духов, как будто провели ночь в кондитерском цеху. Они вольны в выборе парфюмов, и это здесь нормально, хотя в результате рядом с некоторыми попросту невозможно стоять.
Фатма и Хеба ничем не пахнут, не красятся и особо за собой не следят. Но зато когда мы стоим на остановке в ожидании стаф-автобуса, парни фотографируют нас втихаря на мобилки, а их учтиво пропускают вперед и всячески уважают. Но все равно я бы ни с одной из них ролями не поменялась.
