Жизнь у "стенки"
"Газета…" вспомнила о мебели в наших квартирах в "брежние" времена. Какая она была, как доставалась…
Мы привыкли рассматривать нашу историю через призму политики – даты вторжений и перемирий, съездов и выборов, имена генсеков и президентов… Однако история общества гораздо полнее раскрывается через бытовые мелочи, окружающие нас с детства и незаметно, но неотвратимо, меняющиеся с наступлением новых времен.
«Газета…» будет вспоминать о вещах, нравах и модах прошлой советской эпохи, без которых невозможно было представить нашу жизнь несколько десятков лет назад. В этом номере мы расскажем о мебели, ведь среди шкафов и кроватей проходит жизнь каждого человека. А через неделю вас ждет рассказ о «хрущевских» квартирах, где стояли дефицитные импортные гарнитуры.
«Газета…» будет вспоминать о вещах, нравах и модах прошлой советской эпохи, без которых невозможно было представить нашу жизнь несколько десятков лет назад. В этом номере мы расскажем о мебели, ведь среди шкафов и кроватей проходит жизнь каждого человека. А через неделю вас ждет рассказ о «хрущевских» квартирах, где стояли дефицитные импортные гарнитуры.
В феврале 1981 года в Ленинграде произошла необычная, засекреченная тогда авиакатастрофа. Самолет, на котором возвращались домой, в Приморье, адмиралы Тихоокеанского флота, рухнул сразу же, при попытке подняться в воздух.
Прибывшие на место трагедии спасатели нашли среди горящих обломков лайнера… мебель. Командование ядерного флота сгубила не вражеская диверсия, а румынские и чешские гарнитуры, которые умудрились запихнуть в салон дорвавшиеся до дефицита
моряки. Нагруженный шкафами и диванами самолет просто не смог взлететь.
О, вожделенная ИМПОРТНАЯ мебель! Она еще стоит во многих киевских квартирах – как часть семейной истории, привычная с самого детства. Кресла и диваны пережили свои родные Югославию, Чехословакию и ГДР. Стонут под протертой обивкой усталые пружины. Пыльные полки шкафов по-прежнему нагружены выменянными на макулатуру книгами, и потускневшим хрусталем. И глядя на скосившиеся от времени и сырости серванты, странно вспоминать о том беззаветном упорстве, с каким добывали их когда-то мерзнувшие в очередях люди.
Эх, сколько антиквариата погубили!..
Мебельный гарнитур, известный под названием «стенка», стал одним из символов заката советской эпохи – вместе с очередями, югославскими дубленками и космическими ракетами. Еще в 1945 году французский дизайнер Поль Кадовис изобрел мебельный комплекс из оформленных в едином стиле шкафов.
Однако советские люди не сильно думали о мебели в послевоенные годы, когда старинные шкафы шли на растопку печей в морозные зимы. Условия жизни в переполненных коммунальных квартирах не располагали к увлечению мебельными изысками. В пятидесятых в стране работал всего десяток мебельных фабрик, где выпускались добротные, но громоздкие изделия из цельного дерева. Ножками от таких стульев забивали гвозди, если под рукой не было молотка. Кое-где в столичных квартирах, наверное, и сейчас стоят железные кровати тех лет. Их наградили в народе прозвищем «койка сталевара», и изготавливали на заводах металлопроката, по дореволюционным чертежам.
Толчком к мебельному буму стало массовое строительство типового жилья. Новые «хрущевские» квартиры требовали новой мебели, которую разрабатывали в популярном тогда стиле минимализма.
– Считалось, что в новой квартире должна быть современная мебель. Старье выкидывали на помойку – сколько там антиквариата тогда валялось! Помню, мою подругу звали мещанкой за то, что она привезла в новый дом огромные старинные часы, – рассказывает киевлянка Надежда Борисовна.
Типовая жизнь, на типовой мебели, в типовых квартирах
Советская мебель для массового потребителя сразу стала дефицитом, но при этом не отличалась высоким качеством. Шкафы делали из фанеры, стулья и кровати часто ломались, что породило анекдот о советской семейной паре, которая на следующий день после покупки дивана принесла его продавцам обратно в поломанном виде.
– А что вы делали?
– Детей.
– Фу, как вам не стыдно!
Другой, уже исторический анекдот рассказывает, что министр торговли Анастас Микоян заставлял тучного директора мебельной фабрики самолично садиться на каждый выпущенный стул. Они ломались под его задом, как спички. Качество мебели улучшали, добавляя в ДВП цемент, так что советская «фанерная» мебель резко потяжелела и, как выяснилось, даже тонула в воде!
Эра мебельных гарнитуров наступила в семидесятые годы. Чехословацкий, румынский, югославский или восточно-немецкий мебельный гарнитур, украшенный импортным сервизом «Мадонна», стал вожделенной мечтой миллионов. По мере строительства «спальников» дефицит мебели приобретал катастрофические масштабы.
Рассказывали, как в восьмидесятые недавно открытый «Дом мебели» на бульваре Дружбы народов осматривал итальянский архитектор, который задал советским гидам вопрос: «Архитектура очень интересная. Но где же мебель?»
Мебель в магазинах, конечно, появлялась, но – помните? – мы ее разметали до того, как она поступала на склады. Помните, как киевляне формировали очереди по спискам? Желающие купить заполняли карточку и долго ждали, когда вожделенный товар наконец поступит в магазин.
Иногда оттуда звонили по указанным в карточке телефонам и предлагали взять закарпатскую или молдавскую мебель со сходными параметрами. Однако натыкались на отказ: советский обыватель готов был годами спать на полу, дожидаясь ИМПОРТА.
А цена была отнюдь не дешевой. «Гэдээровский» гарнитур для гостиной стоил тогда не меньше тысячи рублей, а вместе с «мягким уголком» его цена могла доходить и до двух тысяч. Румынская спальня – от тысячи, а немецкая детская – 650. А зарплата «советского инженера» – 150, ну 180 «рэ» в месяц. Грязными… Однако на мебель откладывали из ежемесячного бюджета семьи – считалось, что эта покупка «на века».
Вспомните эту мечту 80-х: румынский гарнитур «Мираж», польский «Медео», чешскую спальню «Ханак»… За них дрались все, и результат не заставил себя долго ждать… Вернее, как всегда, долго не заставили себя ждать анекдоты:
Муж заходит в квартиру, видит там соседа и кричит:
– Что, подлец , к жене моей приперся?
– Дурак, ты квартиры перепутал. У нас с тобой «стенки» одинаковые!
Его превосходительство ГРУЗЧИК
Чтобы бороться со спекулянтами, люди сами контролировали очередь, активисты круглосуточно дежурили под магазинами. Если мебель привозили на склад поздно вечером, ближайшие в очереди покупатели дежурили под дверями до открытия магазина. Каждый очередник должен был по субботам отмечаться в «народной очереди» под магазином. В противном случае его вычеркивали из списков. В «Лейпциге» «стояли» за детской, в «Братиславе» – за спальней и при этом еще надеялись получить в «Доме мебели» «стенку» в гостиную.
Исключений в очереди почти не было, даже для льготников. «У нас было трое детей, поэтому мы стояли в особой льготной очереди в магазине «Ялинка» за чешской стенкой «Этна». Но все равно пришлось ждать полгода, – рассказывает сегодня киевлянин Владимир Иванин.
Хотя это ж мы с вами, а мы не меняемся! Конечно, любой дефицит продавали через знакомых работников магазинов с наценкой в сотню-другую рублей, или в обмен на возможность приобрести какой-то другой дефицит.
– Тогда работа грузчиков стала престижной. Получали «на лапу», делились с директором магазина, завскладом и продавали гарнитур «налево». Каждый имел минимум по пятьдесят рублей с каждого «левака», – вспоминает сейчас о тех временах бывший грузчик Валерий П.
А советская пропаганда, помните, как она отвечала на, по сути, неспособность системы обеспечить народ любой чепухой? Прочтите глазами, пресытившимися видом нынешних прилавков, гневные стихи Эдуарда Асадова:
Иной разбиться, кажется, готов.
За модный гарнитур, транзистор, куртку, За пару броских фирменных штанов!
Смешно… Но это сегодня ажиотаж тех лет кажется нелепым, и даже невероятным. Глядя на старую мебель, которую вот-вот надо будет отправить на свалку, вспомните, как когда-то мечтали вы или ваши родители заполучить эти никому ненужные спустя годы, покосившееся шкафы. Перед вами не просто груда хлама, а символ времени, кусочек прошлого, который скоро уйдет в небытие вслед за породившей его эпохой.
Прибывшие на место трагедии спасатели нашли среди горящих обломков лайнера… мебель. Командование ядерного флота сгубила не вражеская диверсия, а румынские и чешские гарнитуры, которые умудрились запихнуть в салон дорвавшиеся до дефицита
моряки. Нагруженный шкафами и диванами самолет просто не смог взлететь.
О, вожделенная ИМПОРТНАЯ мебель! Она еще стоит во многих киевских квартирах – как часть семейной истории, привычная с самого детства. Кресла и диваны пережили свои родные Югославию, Чехословакию и ГДР. Стонут под протертой обивкой усталые пружины. Пыльные полки шкафов по-прежнему нагружены выменянными на макулатуру книгами, и потускневшим хрусталем. И глядя на скосившиеся от времени и сырости серванты, странно вспоминать о том беззаветном упорстве, с каким добывали их когда-то мерзнувшие в очередях люди.
Эх, сколько антиквариата погубили!..
Мебельный гарнитур, известный под названием «стенка», стал одним из символов заката советской эпохи – вместе с очередями, югославскими дубленками и космическими ракетами. Еще в 1945 году французский дизайнер Поль Кадовис изобрел мебельный комплекс из оформленных в едином стиле шкафов.
Однако советские люди не сильно думали о мебели в послевоенные годы, когда старинные шкафы шли на растопку печей в морозные зимы. Условия жизни в переполненных коммунальных квартирах не располагали к увлечению мебельными изысками. В пятидесятых в стране работал всего десяток мебельных фабрик, где выпускались добротные, но громоздкие изделия из цельного дерева. Ножками от таких стульев забивали гвозди, если под рукой не было молотка. Кое-где в столичных квартирах, наверное, и сейчас стоят железные кровати тех лет. Их наградили в народе прозвищем «койка сталевара», и изготавливали на заводах металлопроката, по дореволюционным чертежам.
Толчком к мебельному буму стало массовое строительство типового жилья. Новые «хрущевские» квартиры требовали новой мебели, которую разрабатывали в популярном тогда стиле минимализма.
– Считалось, что в новой квартире должна быть современная мебель. Старье выкидывали на помойку – сколько там антиквариата тогда валялось! Помню, мою подругу звали мещанкой за то, что она привезла в новый дом огромные старинные часы, – рассказывает киевлянка Надежда Борисовна.
Типовая жизнь, на типовой мебели, в типовых квартирах
Советская мебель для массового потребителя сразу стала дефицитом, но при этом не отличалась высоким качеством. Шкафы делали из фанеры, стулья и кровати часто ломались, что породило анекдот о советской семейной паре, которая на следующий день после покупки дивана принесла его продавцам обратно в поломанном виде.
– А что вы делали?
– Детей.
– Фу, как вам не стыдно!
Другой, уже исторический анекдот рассказывает, что министр торговли Анастас Микоян заставлял тучного директора мебельной фабрики самолично садиться на каждый выпущенный стул. Они ломались под его задом, как спички. Качество мебели улучшали, добавляя в ДВП цемент, так что советская «фанерная» мебель резко потяжелела и, как выяснилось, даже тонула в воде!
Эра мебельных гарнитуров наступила в семидесятые годы. Чехословацкий, румынский, югославский или восточно-немецкий мебельный гарнитур, украшенный импортным сервизом «Мадонна», стал вожделенной мечтой миллионов. По мере строительства «спальников» дефицит мебели приобретал катастрофические масштабы.
Рассказывали, как в восьмидесятые недавно открытый «Дом мебели» на бульваре Дружбы народов осматривал итальянский архитектор, который задал советским гидам вопрос: «Архитектура очень интересная. Но где же мебель?»
Мебель в магазинах, конечно, появлялась, но – помните? – мы ее разметали до того, как она поступала на склады. Помните, как киевляне формировали очереди по спискам? Желающие купить заполняли карточку и долго ждали, когда вожделенный товар наконец поступит в магазин.
Иногда оттуда звонили по указанным в карточке телефонам и предлагали взять закарпатскую или молдавскую мебель со сходными параметрами. Однако натыкались на отказ: советский обыватель готов был годами спать на полу, дожидаясь ИМПОРТА.
А цена была отнюдь не дешевой. «Гэдээровский» гарнитур для гостиной стоил тогда не меньше тысячи рублей, а вместе с «мягким уголком» его цена могла доходить и до двух тысяч. Румынская спальня – от тысячи, а немецкая детская – 650. А зарплата «советского инженера» – 150, ну 180 «рэ» в месяц. Грязными… Однако на мебель откладывали из ежемесячного бюджета семьи – считалось, что эта покупка «на века».
Вспомните эту мечту 80-х: румынский гарнитур «Мираж», польский «Медео», чешскую спальню «Ханак»… За них дрались все, и результат не заставил себя долго ждать… Вернее, как всегда, долго не заставили себя ждать анекдоты:
Муж заходит в квартиру, видит там соседа и кричит:
– Что, подлец , к жене моей приперся?
– Дурак, ты квартиры перепутал. У нас с тобой «стенки» одинаковые!
Его превосходительство ГРУЗЧИК
Чтобы бороться со спекулянтами, люди сами контролировали очередь, активисты круглосуточно дежурили под магазинами. Если мебель привозили на склад поздно вечером, ближайшие в очереди покупатели дежурили под дверями до открытия магазина. Каждый очередник должен был по субботам отмечаться в «народной очереди» под магазином. В противном случае его вычеркивали из списков. В «Лейпциге» «стояли» за детской, в «Братиславе» – за спальней и при этом еще надеялись получить в «Доме мебели» «стенку» в гостиную.
Исключений в очереди почти не было, даже для льготников. «У нас было трое детей, поэтому мы стояли в особой льготной очереди в магазине «Ялинка» за чешской стенкой «Этна». Но все равно пришлось ждать полгода, – рассказывает сегодня киевлянин Владимир Иванин.
Хотя это ж мы с вами, а мы не меняемся! Конечно, любой дефицит продавали через знакомых работников магазинов с наценкой в сотню-другую рублей, или в обмен на возможность приобрести какой-то другой дефицит.
– Тогда работа грузчиков стала престижной. Получали «на лапу», делились с директором магазина, завскладом и продавали гарнитур «налево». Каждый имел минимум по пятьдесят рублей с каждого «левака», – вспоминает сейчас о тех временах бывший грузчик Валерий П.
А советская пропаганда, помните, как она отвечала на, по сути, неспособность системы обеспечить народ любой чепухой? Прочтите глазами, пресытившимися видом нынешних прилавков, гневные стихи Эдуарда Асадова:
Иной разбиться, кажется, готов.
За модный гарнитур, транзистор, куртку, За пару броских фирменных штанов!
Смешно… Но это сегодня ажиотаж тех лет кажется нелепым, и даже невероятным. Глядя на старую мебель, которую вот-вот надо будет отправить на свалку, вспомните, как когда-то мечтали вы или ваши родители заполучить эти никому ненужные спустя годы, покосившееся шкафы. Перед вами не просто груда хлама, а символ времени, кусочек прошлого, который скоро уйдет в небытие вслед за породившей его эпохой.
